Управление государственной
службы и кадров
Правительства Москвы




Московский городской
университет управления
Правительства Москвы

ОБ УНИВЕРСИТЕТЕ
ПРЕСС-ЦЕНТР
ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ
КАК ОПЛАТИТЬ ОБУЧЕНИЕ

Повышение квалификации


Нережимный объект

В начале декабря в Москве заработал сервис «Навестим». То, что задумывалось как курьерская доставка гостинцев друзьям и знакомым от тех, кто не в состоянии навестить их в больнице, быстро трансформировалось в нечто большее. Оказалось, что условия пребывания в стационарах и потребности пациентов настолько разные, что порой за услугами обращаются сами госпитализированные – одним необходимы посуда и столовые приборы, другим – предметы личной гигиены.

Кому гостинцы

«Все началось с того, что мой друг попал в больницу, — вспоминает автор проекта, предпринимательница Людмила Булавкина. – Мне захотелось отправить ему букет цветов с пожеланиями здоровья. Надо сказать, что доставка в неизвестное отделение закрытой больницы превратилась в настоящий квест. Но,  когда он был успешно пройден, друг в благодарственном посте в Facebook написал, что желает «нашему цветочному делу удачи и процветания». В его словах мне послышалось некое напутствие».

Первоначально задумывалось, что компания будет доставлять в больницы готовые наборы гостинцев, рассчитанные на пациентов различных отделений, включая роддома: цветы, игрушка, баночка меда или варенья, открытка. Предварительно необходимо было собрать массу информации о запретах и ограничениях всех лечебных учреждений, их распорядке дня, правилах посещения и других нюансах приему передач. По идее, такие данные должны быть размещены на сайтах ЛПУ, однако на самом деле их там можно встретить крайне редко, да и то не в полном объеме.

«Правила больниц мы собирали вручную, отправив помощника с ручкой и смартфоном, — вспоминает Людмила Булавкина. — Он объездил все адреса, общался с охраной, уточнял нюансы и фотографировал инструкции. В некоторых случаях помогло то, что у больниц есть страницы в соцсетях, где можно задать вопрос и получить ответ».

В частных клиниках режим посещений мягче, и список того, что заказывают на «Навестим», больше касается удовольствий. Тем не менее даже во многих клиниках пластической хирургии запрещены цветы не только из-за запаха и риска аллергии, но и, как объяснили медицинские работники, из-за возможных бактерий в воде. Так что пациентам после пластики лучше прислать шарики или мягкую игрушку.

Выпьем, няня, где же кружка?

В государственных медцентрах по-разному обстоят дела с предметами первой необходимости. «Чашку, кружку, столовые приборы почти везде надо иметь свою, но уже появились сервисы при больницах по аренде этих вещей на день или неделю с космическим залогом», — говорит Людмила Булавкина. Данный момент дал новый поворот в развитии проекта.

«Не далее чем сегодня, в городском стационаре возникла ситуация, когда человек, которого я сопровождал, приехал на процедуру, а о необходимости взять с собой полотенце, чашку и ложку его никто не предупредил, — поделился опытом в Facebook медицинский директор и главный врач сети клиник «Семейная» Павел Бранд. — Это не самая глобальная проблема, однако она может в момент серьезно испортить настроение, скорее даже настрой пациенту, которому предстоит достаточно неприятная процедура или операция. В моем понимании, базовые потребности человека, такие как питание и чистоплотность, должны удовлетворяться в стационаре автоматически, независимо от формы собственности».

Под данной публикацией разгорелась нешуточная дискуссия. Нашлось множество людей, которые считают, что кружку с ложкой надо приносить из дома. Они, дескать, намного приятнее, чем казенные, а требовать эти предметы от больницы – чуть ли не барство. Однако, согласно приказу Минздрава РФ от 5 августа 2003 г. №330 «О мерах по совершенствованию лечебного питания в лечебно-профилактических учреждениях», непредоставление посуды и столовых приборов в стационаре является нарушением закона, говорит адвокат краснодарской общественной организации «Право на здоровье», врач анестезиолог-реаниматолог Николай Чернышук.

Как бы то ни было, «Навестим» стал получать заявки как от самих госпитализированных – на срочную доставку повседневных предметов, так и от их родственников — на передачу свежеприготовленной домашней еды, одежды и так далее.

Лицемерие или спасение?

Не все благодушно отнеслись к необычному сервису. Нашлись и те, кто счел это лицемерием – просить чужих людей навестить близкого человека в больнице. «Сомнительный сервис, — отреагировала на рекламу «Навестим» в соцсети врач-уролог. – Может, у них еще и супружеский долг выполнимки есть?»

«Лежал недавно в больнице, — написал другой пользователь Facebook. — Я с недоверием отношусь к чужим людям, которые приходили бы ко мне. Вот бы еще кому-то стало известно о состоянии моего здоровья. Информация об этом, кстати, защищена врачебной тайной».

«Наш курьер чаще не заходит в палату, — объясняет Людмила Булавкина. — Он либо оставляет навестимку в пункте передачи внизу, и пациент получает ее из рук медперсонала. Либо пациент сам спускается за ней в холл».

Тем временем число обращений в сервис растет – не исключено, что оно достигнет пиковых значений в новогодние праздники (проект работает без выходных), ассортимент расширяется, так что спрос на данную услугу, несомненно, есть.

«Безусловно, есть первый круг людей, к которым мы обязательно поедем в больницу, — резюмирует Людмила Булавкина. — А есть те, кому просто хочется передать немного тепла и поддержки. Чаще это дальние родственники, коллеги по работе. Ну и, как показала практика, есть экстренные случаи, когда пациенту что-то надо, а его семья физически не в состоянии доставить это в такие короткие сроки».

Спортивный костюм и беруши

Если на сайте вашего ЛПУ еще не опубликован список вещей, которые рекомендуется взять пациенту при госпитализации, стоит его разработать и разместить. Это снимет лишние вопросы и оградит вас от возможных конфликтных ситуаций с пациентами. В качестве основы можно использовать перечень, составленный Первой градской больницей имени Н.И. Пирогова:

— Документы: паспорт, страховой полис, направление на госпитализацию, если есть — результаты обследований, амбулаторная карта.

— Уточните у врача, понадобятся ли вам эластичные бинты или бандаж.

— Одежда для стационара: халат, пижама, спортивный костюм, сменное нижнее белье.

— Сменная обувь: тапочки (обычные и резиновые для душа).

— Если у вас слабое зрение, возьмите очки (в период реабилитации пациентам нельзя носить контактные линзы).

— Если вы постоянно принимаете лекарства (например, против высокого артериального давления или диабета), возьмите их с собой. И обязательно сообщите об этом лечащему врачу.

— Средства гигиены: зубная щетка и паста, мыло в мыльнице, туалетная бумага, влажные салфетки, расческа, полотенце банное и для лица и рук, при надобности шампунь, гель для душа.

— Сотовый телефон и зарядка к нему.

— Блокнот и ручку: для записей рекомендаций доктора или других необходимых пометок.

— Интересную книгу, журналы, кроссворды или рукоделие (хобби).

— Все необходимое для контроля сахара в крови: инсулин, таблетки, глюкометр.

— Беруши и повязка на глаза для сна.

— Если вы планируете покупать продукты в магазине или получать их от родственников, ознакомьтесь с «Информацией для пациентов и посетителей» (http://gkb1.ru/patients/info/).


Департамент здравоохранения Москвы обучит медработников бесконфликтному общению

Департамент здравоохранения Москвы обучит более 50 тыс. медработников бесконфликтному общению в рамках дополнительных образовательных курсов. Об этом в понедельник сообщается на портале мэра и правительства Москвы.

«Программа занятий учитывает специальность и должность слушателя. В частности, предусмотрены курсы по отработке управленческих навыков, стандартов приема пациентов терапевтами (врачами общей практики) и педиатрами, профилактике конфликтных ситуаций, а также по другим направлениям», — говорится в сообщении.

Отмечается, что обучение будет проходить в образовательном центре департамента.

«Образовательный центр — это наш собственный корпоративный университет, в котором предусмотрены как программы дистанционного обучения, так и очные занятия. В учебных помещениях полностью воспроизведены рабочие места специалистов, на которых отрабатываются навыки коммуникации и разрешения конфликтных ситуаций с приглашением экспертов, которые выступают в роли пациентов и дают обратную связь участникам», — приводятся на портале слова руководителя департамента Алексея Хрипуна.

Повышение квалификации медработников и формирование корпоративной культуры столичного здравоохранения положительно сказываются на качестве медицинских услуг, отметил он.

Врач не должен изводить себя нагрузками — пациентам на это плевать

Помните историю о том как в Екатеринбурге врач скорой помощи довёл себя до инфаркта сверхнагрузками? Тогда он объяснил это заботой о пациентах — «Кто, если не я?». Врач Маргарита Алексеева — о том, почему подобные «благие» мотивы являются бредовыми и вредными.  Очередная история о том, как доктор чуть не умер, отпахав больше смен, чем это в принципе возможно, не вызывает удивления.

Я врач. Я работаю с врачами. И вижу подобное чуть чаще, чем каждый день.
44-летний нейрохирург, любимый сын, муж, отец двоих детей, падает замертво, отработав коротких 60 часов. Острый коронарный синдром на вскрытии, жалоба в книге замечаний и предложений, написанная на 47-м часу его работы. Однокурсница, работавшая участковым терапевтом и страдавшая хроническим лейкозом, пропустила запланированную госпитализацию из-за  бреда, официально именуемого «производственной необходимостью», и умерла вследствие декомпенсации  заболевания, чем вызвала острейшее недовольство руководства поликлиники.
А сколько случаев, когда врачи выходят на смену с гипертоническими кризами, пропускают семейные торжества и детородный возраст, и все это во имя чего?

Абсолютно точно — не за деньги. Мы все знаем, что в наших широтах медицина — это отнюдь не та область, в которой можно хорошо заработать.
Благодарность? На это тоже рассчитывать не приходится: людям, что вполне справедливо, надо, чтобы мы качественно и хорошо выполняли свою работу, и никто не задается вопросом, в каком мы состоянии и насколько нам плохо. Пациенты, как и врачи, слишком зациклены на своих проблемах, чтобы задаваться вопросами, напрямую их не касающимися.
Чувство морального удовлетворения? Опять же, нет. В определенный момент врач начинает задаваться вопросом, есть ли вообще смысл в том, что он делает и, не получив однозначного ответа, продолжает делать то, что делает.
Это — один из видов наркомании. Каждая последующая доза, то есть, смена, приносит все меньше удовольствия, забирает все больше здоровья, все сильнее деформирует личность. И с каждой последующей дозосменой от этого все сложнее отказаться.

Сначала мы в детской эйфории верим, что спасаем людские жизни и судьбы. Потом смиренно твердим, что привыкли, и другого нам, в принципе, не надо. А потом понимаем, что ничего больше просто не умеем, а чтобы научиться новому — уже и возраст не тот, и здоровье. Зато и возраст, и здоровье позволяют нам работать неадекватно много, значительно больше, чем наш организм может потянуть физиологически. Не за деньги. Не за «спасибо». Просто ради того, чтобы работать.

Парадоксально, что люди, по долгу службы понимающие важность сна,  отдыха, правильного питания,  совершенно их игнорируют. А результат при этом вовсе не парадоксален — он, как правило, трагичен в своей логичности.  Медицина — это профессия. Это работа, которой нужно заниматься в свое рабочее время. И относиться к ней соответственно.

Пафосные фразы насчет того, что медик — это призвание, образ жизни, приносят больше вреда, чем пользы. Причем что самим врачам, что пациентам. Насколько продуктивен работник с температурой 38,8? А с давлением 180/100? А работающий третьи сутки кряду?  Нам всем известен ответ.  Но ничего он не меняет. И, к сожалению, в ближайшее время не изменит.


Онкология – дисциплина «военная»

В конце прошлого года увидел свет новый выпуск газеты «Медицинский вестник», посвященный онкологии. Онкологическое направление в здравоохранении в последнее время находится в зоне пристального внимания российского правительства и лично президента. Глава Минздрава Вероника Скворцова объявила на VIII Всероссийском конгрессе пациентов, что оно станет приоритетом ведомства в будущем году. О том, насколько оправдано такое внимание к нозологии, стоящей на втором месте в ряду причин смертности россиян, и какие меры предпринимаются в борьбе с ней, интервью номера с генеральным директором ФГБУ НМИЦ радиологии Минздрава России, академиком РАН Андреем Каприным.

Сила статистики

— Андрей Дмитриевич, что происходит сегодня на фронте борьбы с раком в России?

— Онкологические заболевания сегодня в большинстве стран мира занимают одни из первых мест в структуре смертности населения. Практически все страны сейчас озабочены этой проблемой, и хотя рост заболеваемости вызван главным образом старением населения, вопрос раннего выявления никуда не делся с повестки дня. Пока онкологам не удается справиться с высокой смертностью, особенно по таким локализациям как рак легкого, меланома и редкие опухоли, которые очень сложно распознать морфологически в плане диагностики.

Мы к тому же несколько отстаем в диагностике рака I-II стадий. Во многих регионах РФ очень низкие показатели заболеваемости, что свидетельствует, как правило, не о здоровье населения, а о проблемах в системе диспансеризации. С учетом того, что в России в целом мы выявляем ежегодно более 560 тыс. человек с подозрением на злокачественные новообразования, не может быть меньше 300 больных на 100 тыс. населения, но некоторые субъекты показывают меньше 100 человек. Онкологи вместе с Всемирной организацией здравоохранения предупреждают, что заболеваемость во всем мире будет неуклонно расти, это, к сожалению, объективный фактор и повлиять на него медицина пока бессильна. Я тоже всегда подчеркиваю, адресуясь, в том числе к губернаторам, что не снижение заболеваемости наша цель. Ее нужно честно показывать. А вот смертность при этом снизить или хотя бы затормозить по некоторым локализациям необходимо.

Еще есть 2 показателя, которые мы должны обязательно оценивать: пятилетняя выживаемость и одногодичная летальность. На последний важный фактор обращает внимание весь мир и, должен сказать, что за последние годы благодаря политике Минздрава в России этот показатель снизился практически на 27%. Это означает существенное повышение активной выявляемости по многим локализациям. Например, по раку предстательной железы у нас приличный прирост, и благодаря этому – вовремя заметили и начали лечить — темпы роста смертности начинают замедляться. Мы, конечно, пока не достигли уровня американцев — более 300 человек на 100 тыс. населения, но они на 15 лет раньше начали применять тест на простатспецифический антиген. И мы активно наверстываем упущенное, повысив раннюю выявляемость по раку предстательной железы в I-II стадиях на 10-15%, что сразу привело к положительной динамике — увеличению количества случаев эффективного радикального лечения.

Зри в корень

— Как вы относитесь к диспансеризации: способствует ли массовый скрининг повышению выявляемости онкозаболеваний?

— Некоторые виды новообразований плохо поддаются скринингу, особенно рак легкого. Эта локализация очень сложна для диагностики – процент активной выявляемости не превышает 25%. Но практически ни одна страна мира не может позволить себе поголовную компьютерную томографию — это дорогое удовольствие. Поэтому чрезвычайно важна настороженность врачей, особенно если у пациента есть указание на наследственные факторы. Опытные рентгенологи на цифровых аппаратах видят иногда даже начальную опухоль, и обязаны немедленно направлять пациента на компьютерную томографию, к которой у граждан должен быть свободный доступ.

Многие локализации понятны и просты в рамках первичной диагностики. Но при этом их выявляемость пока, к сожалению, не на высоком уровне. Казалось бы, видимая локализация, простой тест по Папаниколау во время обычного осмотра у гинеколога известен давно. И справедливости ради нужно сказать, что рак шейки матки дает сейчас приличный прирост выявляемости, но в запущенных стадиях.  Значит, не хватает онкологической настороженности у специалистов этого направления, осведомленности населения, что раз в год нужно обязательно провериться на вирус папиломы, а, возможно, и административного ресурса, к применению которого я часто призываю.

На мой взгляд, работодатели должны закладывать в свои расходы затраты на здоровье сотрудников еще на стадии получения лицензии, особенно на предприятиях, где работает много женщин.

ПСА-тест — достаточно дорогое удовольствие, и за рубежом в скрининге тоже не используется. Но сейчас во всех московских поликлиниках его можно сделать. В этом плане интересен также опыт нескольких регионов: например, в Свердловской области есть программа мужского здоровья, в Воронежской области и Чеченской республике тоже очень эффективный подход в вопросах раннего выявления рака предстательной железы. То есть, по большому счету, если есть воля руководителей на местах, организовать раннюю диагностику на 1-1,5 млн населения несложно, это можно сделать по нашим программам, которые выложены на сайте.

Очень важна борьба с колоректальным раком. Победила же Япония колоректальный рак и рак желудка, которым нация подвержена отчасти из-за традиционных пищевых предпочтений.  Поставили задачу своим фирмам, выпускающим медицинскую и оптическую технику, сделать свои недорогие эндоскопы. Обязали работодателей ежегодно отправлять сотрудников на гастроэндоскопию. Современная техника позволяет выявлять и удалять значимо маленькие раки прямо во время исследования – полипы, предраковые части эпителия, в общем-то ничего сложного.

И не нужно с этим обращаться к президенту, надо только чтобы онкологов поддержали власти на местах. Мы ничего не просим, только привести людей на обследование, помочь с информированием в СМИ, подать личный пример. Пока невозможно работать без административных рычагов, но постепенно мы наладим культуру трепетного отношения к своему здоровью. Все же понимают, что это дает гигантскую экономию.

Равноправный диалог

— Вы почти четыре года возглавляете первый в стране научный медицинский кластер в области радиологии, в который вошли ведущие медицинские институты: МНИОИ им. П.А. Герцена, МНРЦ им. А.Ф. Цыба и НИИ урологии и интервенционной радиологии им. Н.А. Лопаткина. Насколько оправдано это объединение, какого синергетического эффекта удалось достичь?

— Я не перестаю удивляться дальновидности людей, задумавших создать этот кластер. Многим казалось, что это ошибочный шаг, и к тому времени уже были неудачные примеры подобных объединений. Но в нашем случае произошло органическое слияние возможностей: институт имени Герцена всегда был онкологической меккой, все хотели сюда попасть. Но в центре Москвы крайне сложно наращивать мощности, развивать новые технически насыщенные направления. При этом в 100 км отсюда радиологический центр имени Цыба располагал большими свободными площадями и бесценными наработками в области лучевой терапии. В институте Лопаткина был накоплен интересный опыт лечения самых распространенных мужских заболеваний. И это тоже нужно было использовать.

Объединение всех мощностей дало нам возможность сегодня справляться с неуклонным ростом потока пациентов. Когда я пришел в МНИОИ, наша поликлиника принимала ежедневно 180-200 человек, сейчас порядка 600. Собрав общую базу — научную, клиническую, кадровую, более тысячи единиц коечного фонда, у нас стало больше возможностей всем обратившимся предоставить комбинированное комплексное лечение по единым стандартам.

В учреждениях нашего кластера удалось собрать всю линейку существующих в мире аппаратов для лучевой терапии. Но мы не можем разместить их в одном институте – это дорого и к тому же некоторые установки работают очень избирательно, и строить их в каждом институте бессмысленно. А направлять на них больных как раз имеет смысл. Так что все логично.

Что касается НИИ урологии, здесь мы существенно усилили онкологическое направление. Институт получил доступ к современным лучевым установкам. А кластер в целом — возможность применять в лечении пациентов химиотерапевтический подход, создавать междисциплинарные группы.

— Благодаря объединению удалось развеять устойчивый миф о любви наших онкологов к хирургии?

— Институт очень лабилен в плане подходов к лечению. У нас развиты все направления, и выбор лечения при необходимости обсуждается на консилиумах совместно радиотерапевтом, клиническим онкологом и хирургом. Благодаря единой коммуникационной системе, к которой подключены все наши филиалы и еще порядка 30 региональных онкоклиник и диспансеров, в режиме он-лайн мы обсуждаем все самые сложные случаи на общем консилиуме. Это равноправный диалог трех развитых специальностей, и доводы коллег из МРНЦ часто перевешивают мнение хирургов. Мы понимаем, что сейчас изменились подходы, и одной хирургией проблему не решить. Появляется много гетерогенных опухолей, растет их резистентность как к хирургическому лечению, так и к химио- и лучевой терапии. Поэтому мы стоим на принципах комбинированного и комплексного лечения.

Планов громадье

— Расскажите подробнее, что происходит сегодня на объектах онкокластера, в какую сторону развиваетесь?

— Стройка в НИИ урологии самая сложная, мы ее получили в наследство в очень тяжелом состоянии, и она длится уже лет шесть. Сейчас у нас пятый подрядчик. Но, несмотря на все форс-мажоры, в I квартале 2018 года мы должны сдать объект. Здесь строится дополнительно 350 коек, детская реанимация, мощные лаборатории с молекулярно-генетическим подходом, в том числе для лечения онкозаболеваний, расширяется гемодиализный центр. Совершенствуется диагностическая база: уже установлен 3-тесловый МРТ. Также тут будут мощные рентген-установки для лечения мочекаменной болезни, современные операционные и многое другое. Государство выделило на это приличные деньги, и все должно получиться очень интересно.

Еще одно перспективное направление развития НИИ урологии – высокодозная брахитерапия. Мы сейчас начали  ее применять в Обнинске, и там огромный поток пациентов. Этот метод, я имею в виду не низкодозную терапию с использованием  йода-125, а высокодозную на базе иридия-90, которая позволяет за счет высокой точности, прецизионности лечить больных даже с послехирургическим рецидивом в ложе опухоли.

Планируются здесь и пластические операции, в том числе при онкологических заболеваниях, например при тяжелых лучевых повреждениях. Интересную работу намечаем по раку яичка – локализации, которую нельзя отдавать общим урологам, поскольку это комбинированная проблема, и без химиотерапии, только хирургическим путем ее решать невозможно. Поэтому в НИИ им. Н.А. Лопаткина будет базовое отделение для лечения рака яичка, а также банк забора и хранения спермы, потому что после массированных химиотерапий в вопросах репродукции человека чаще всего прибегают к методу ЭКО. Кстати, в Обнинске мы уже сделали отделение, которое занимается экстракорпоральным оплодотворением, делает около 100 процедур в год онкологическим пациенткам.

Остальные стройки тоже не стоят. Сдан новый корпус в МНИОИ им. П.А. Герцена, планируем построить аналогичный в МНРЦ им. А.Ф. Цыба. В прошлом году запустили протонный ускоритель в МНРЦ, это первый отечественный компактный аппарат, созданный нашими учеными-физиками во главе с Владимиром Егоровичем Балакиным. На мой взгляд, наш центр в Обнинске должен стать полигоном для испытания отечественной медтехники. Стыдно в стране, где есть такие умы в области физики, не делать свою аппаратуру.

Также в Обнинске мы построили прекрасную рентгеноперационную с новейшим оборудованием. Там же в отделении лучевой медицины реализуется инвестиционный проект с установкой гамма-ножа. В планах строительство современного вивария по стандарту GMP для работы с радионуклеидами, которые занимают приличную нишу в фармацевтическом лечении рака. Будем брать заказы из-за рубежа на доклинические исследования радиофармпрепаратов, и, как минимум, станем монополистами по этому направлению в странах СНГ.

Зона повышенного контроля

— Ваше мнение о новом порядке оказания медицинской помощи по профилю «онкология»: насколько реальны установленные предельные сроки диагностики и оказания специализированной помощи больным?

— Я участвовал в обсуждении этих документов и считаю, что задачи вполне реальные. Единственное, что мы не можем заложить в таких документах, но надо обязательно  привлекать к их решению — возможности административного ресурса. Ничего не получится, если вся ответственность будет лежать только на медиках. Нужна поддержка губернаторов и органов здравоохранения на местах. Онкология – дисциплина «военная» и для того, чтобы она была эффективной в гражданском обществе, необходимо выстроить систему вертикальной ответственности: региональные руководители направления должны отчитываться перед главным онкологом страны, а губернаторы оказывать им помощь в проведении необходимых мероприятий. Если не будет такого контроля вместе с заинтересованностью властей на местах, ничего не получится.

— А достаточно ли в стране мощностей для оказания специализированной помощи онкобольным?

— Понимаете, пока мы не начнем выполнять этот порядок, не увидим, где проседает служба, в каком регионе не хватает мощностей. Если поймем, что идет нормальная работа по нашим порядкам, этим требованиям, а ресурсов не хватает — это один разговор. Если же на местах ничего не будет меняться в подходах к организации онкологической помощи, то, возможно, будет иметь смысл пересмотреть карту дислокации этих мощностей. Допустим, онкослужбу небольшого региона можно передать под контроль соседнего, иди это будет коллективное пользование имеющейся аппаратурой и койками. Возможно создание межрегиональных диспансеров, больших центров ядерной медицины. Мы уже обсуждали это с министром и по моей инициативе уже намечено создание 7 таких межрегиональных объединений.

Согласитесь, незачем по всей стране строить гамма-ножи для лечения опухолей мозга, которых не так много в популяции. Ведь каждую такую установку еще придется обеспечивать высококвалифицированными кадрами и дорогим техническим обслуживанием. Проще привезти больных в соседний регион, где эта работа поставлена на высокий уровень.

И главное, что, на мой взгляд, предстоит сделать новому главному внештатному онкологу Минздрава — выстроить логистику: в продвижении порядков оказания помощи, в подчиненности медучреждений, в передвижении пациентов. Не говорить, что все виноваты и нет денег, а делать все, что от нас зависит.

— То есть денег на онкологию выделяется достаточно?

— Их никогда не будет хватать. В той же Японии, богатейшей стране, с этого года все пациенты, которые идут на протонную терапию, в связи с дороговизной процедуры переведены на самооплату. При том, что страна сама выпускает протонные ускорители для всего мира.

— Но в России онкобольным зачастую отказывают даже в лекарственных препаратах…

— Конечно, есть индивидуальные схемы лечения, которые, к сожалению, не полностью укладываются в страховую сумму или квоту – такая проблема есть. Но все относительно. Например, в Германии хорошо зарабатывающий человек тратит 180 тыс. евро на страховку, поэтому нельзя говорить, что у них медицина бесплатная. Эти люди оплачивают, в том числе, и услуги для малообеспеченных граждан.

Без фильтров

— Вы берете на лечение всех пациентов или существует какой-то отбор? Какова статистика летальности?  

— Цифры не могут быть низкими, поскольку, как было сказано выше, поток пациентов увеличился в разы. Мы самая оперирующая и самая облучающая клиника в стране. Кроме того, мы много занимаемся нейрохирургией,  у нас мощное торакальное отделение, которое приносит высокий процент летальности. Но все равно мы берем всех больных, стараемся всем помочь и не ставим ради красивой отчетности никаких фильтров.

— Насколько велик в России дефицит онкологов? Недавно звучали предложения о  переквалификации части педиатров в детских онкологов. Можно решить кадровую проблему таким путем или нужны иные подходы?

— У нас в центре с кадрами все хорошо, чего не скажешь о России в целом. Морфологов не хватает больше 70%, радиотерапевтов надо 1800 врачей, а работают чуть больше тысячи. Медицинских физиков 380 при необходимых 1100, операторов 980 при потребности в 3,5 тысячи.

Насчет педиатров вопрос к президенту Национального общества детских гематологов и онкологов Александру Григорьевичу Румянцеву, он вам расскажет, почему детские онкологи выступают с такой инициативой. Я же скажу, что квалифицированный врач всегда будет в дефиците. И способы решения кадровой проблемы известны еще с советских времен. Это: целевое обучение и распределение после окончания вуза с хорошей социальной поддержкой. Врачам надо строить дома, давать квартиры, поощрять и может быть даже на первых порах оплачивать зарубежные стажировки. То есть надо вкладывать средства в медицинские кадры.

— Недавно вас избрали в члены Президиума РАН. Какие планы на этом направлении? В каком состоянии, на ваш взгляд, находится сегодня медицинская наука?

— История сложная. С одной стороны – у нас во многих научных направлениях есть звезды. Но не хватает среднего звена – опоры науки. Под звезд иногда даже дают деньги, но этого явно мало. Например, молекулярно-генетическая наука – направление, требующее больших ресурсов.

Новый президиум академии, на мой взгляд, может справиться с большинством стоящих перед отраслью задач. Тем более, что власть повернулась к науке лицом: на заседаниях РАН теперь присутствуют представители многих ведомств, чего раньше не было. Значит, хотят от нас что-то услышать, и будем надеяться, что это поможет.


«Остановка» биологических часов спровоцировала воспаление мозга

Сбой в работе биологических часов приводит к развитию хронического воспаления и может спровоцировать рассеянный склероз. В работе,опубликованной в Nature Communications, исследователи показали, что выключение BMAL1 — основного белка, контролирующего циркадные ритмы, — в клетках врожденного иммунитета приводит к тому, что последние начинают продуцировать провоспалительные молекулы. Это приводит к активации патогенных Т-лимфоцитов. Такие клетки способны проникать в мозг и провоцировать разрушение миелиновой оболочки нервов.

Нарушение циркадных ритмов (биологических часов) может привести к множеству расстройств, от ожирения до рака. В частности, нормальное функционирование иммунитета регулируется периферическими внутриклеточными часами. Нарушение их работы, например, в моноцитах — циркулирующих в крови клетках неспецифического иммунного ответа — приводит к тому, что клетки начинают активно проникать в ткани и производить провоспалительные интерлейкины (сигнальные молекулы).

Этот эффект наблюдается не только на клеточном уровне — известно, что люди, работающие в ночную смену, и путешественники, часто совершающие длительные перелеты, подвержены повышенному риску заболеваний, связанных с хроническим воспалением. Молодые люди, работающие посменно, имеют более высокие шансы заболеть рассеянным склерозом во взрослом возрасте.

Исследователи из Тринити-колледжа в Дублине под руководством Энни Кертис (Annie Curtis) прояснили, какой механизм лежит в основе этой взаимосвязи. Эксперименты проводились на мышах, подверженных развитию аутоиммунного энцефаломиелита (модели рассеянного склероза). В иммунных клетках миелоидной линии (клетках неспецифического иммунитета, происходящих из костного мозга) — моноцитах, макрофагах и гранулоцитах — выключили белок BMAL1. Этот белок в паре с белком CLOCK является основной «шестеренкой» биологических часов. Периодические колебания концентрации в клетке BMAL1-CLOCK определяют колебания экспрессии тысяч генов.

Выключение BMAL1 в миелоидных клетках привело к повышению продукции последними провоспалительного интерлейкина IL-1β и интерферона-γ. Мутантные моноциты начали проникать через гемато-энцефалический барьер в головной и спинной мозг. Выделение клетками неспецифического иммунитета провоспалительных медиаторов привело к появлению патогенных Т-лимфоцитов, которые начали атаковать клетки собственного окружения. В результате частота возникновения воспаления мозга и тяжесть воспаления у мышей существенно увеличилась.

Таким образом, нарушение работы биологических часов привело к сбою в работе как врожденного, так и приобретенного иммунитета, и развитию аутоиммунного заболевания, в данном случае — рассеянного склероза.

За изучение механизмов, лежащих в основе циркадных ритмов, в этом году присудили Нобелевскую премию по физиологии и медицине. Подробнее о функции и истории открытия белка BMAL1 можно прочитать в нашем материале, посвященном этому событию.

Мы также рассказывали, что биологические часы играют важную роль в регенеративных процессах организма. К примеру, дневные операции на сердце оказались успешнее утренних, а полученные днем раны заживают быстрее ночных.


Реанимация: посторонним вход разрешен

Несмотря на то, что Минздрав издал приказ, в котором уже прописан порядок посещения пациентов в реанимации, депутаты Госдумы считают, что этого недостаточно. Они хотят внести изменения в законодательство, по которым медучреждения будут обязаны пускать родственников в отделения реанимации. «Доктор Питер» узнал, что думают об этом врачи.

Елена Беляева, заместитель главного врача Городской больницы №26

Когда появился приказ Минздрава о посещении родственниками пациентов в отделениях реанимации и интенсивной терапии, он создал прогнозируемые трудности. Организация посещения — это дополнительная серьезная нагрузка на персонал, это негативное отношение к посетителям соседей по койкам, и препятствие для работы этого специфического отделения больницы. Реанимация все-таки не клиническое отделение. Это большие залы, в которых в тяжелом состоянии одновременно находятся несколько тяжелых пациентов. Им практически постоянно требуются манипуляции — катетеризация, интубация, другие реанимационные пособия. Они не прекращаются там никогда.
По СанПиНам допускать родственников к месту проведения этих процедур нельзя. Получается, что надо выделять некое время Икс с тишиной и спокойствием? В больницу ежесуточно поступают около 300 пациентов, часть из них — именно в реанимационные отделения. Например, в условиях кардиореанимации, рассчитанной на 18 коек, оборот больных просто стремительный — за сутки там меняются все пациенты. Очень трудно вычленить время, в которое там не проводятся манипуляции. И еще: часто родственники думают, что их психологическое состояние позволяет без проблем посетить реанимацию, но выясняется, что они переоценивают свои силы. И вид близких — перебинтованных, подключенных к аппаратам, обеспечивающим жизнедеятельность, повергает их в шок. В больнице есть приказ, в соответствии с которым мы предоставляем возможность родственникам посетить пациента в реанимации. Но для нас это — дополнительные сложности, в том числе в части конфиденциальности для наших пациентов. Посетители приходят к одному человеку, а видят пациентов всей палаты, их фамилии, диагноз — они вывешены на входе для быстрой ориентации персонала. Кто сказал, что они не против того, чтобы их кто-то видел в таком состоянии и знал об их проблемах со здоровьем? Кроме того, посетители пытаются даже фотографировать моменты, когда людям пунктируют вену, устанавливают катетеры. И как быть с выполнением законодательной нормы о защите персональных данных, врачебной тайне?
Мы их не защитим, если родственники пациентов будут вооружены законом, по которому врачи вынуждены будут пускать всех без исключения.

Алексей Яковлев, главный врач Городской инфекционной больницы им. Боткина

Идея на самом деле гуманная. Когда твой близкий лежит в реанимации, есть очень большое желание его увидеть. Но увиденное, как правило, — стресс, после которого трудно прийти в себя. Человек лежит весь в трубках, с дренажами, это производит очень тяжелое впечатление. В обществе должно созреть понимание того, что больница — для больных, а не для здоровых посетителей.
Сегодня нет запрета на посещение реанимации. А что не запрещено, то разрешено. Но зачем вводить эту норму на законодательном уровне, непонятно. Ведь разрешать всем подряд входить в реанимацию нельзя. Этот вопрос должен решаться деликатно лечащими докторами, потому что не родственники, а врачи несут ответственность за жизнь пациента. Они оценивают психологическое состояние человека, желающего попасть в реанимацию, разрешают зайти, увидеть и уйти. А если есть потребность помочь в уходе за родственником — пожалуйста, поухаживай под присмотром среднего медперсонала, чтобы не навредить. Потому что навредить неумышленно в условиях реанимации легко: ненароком толкнуть инфузомат, случайно задеть трубку дыхательного аппарата. А еще некоторые, увидев родного человека в беспомощном состоянии начинают биться в истерике у его кровати. И что делать персоналу? Заниматься пациентом, которому срочно необходимо проводить реанимационные манипуляции, или успокаивать посетителя? Законом регулировать этот процесс невозможно. С одной стороны, нельзя человека изолировать насильно, с другой, его родственники не должны мешать лечебному процессу. Поэтому я считаю, что нельзя запрещать, но нужны определенные ограничения, которые должны быть разумными и понятными. Необходимо использовать технические возможности, чтобы не показывать родственнику разрезанное тело и торчащие из живота трубки, который придет подержать за руку и устроит рыдания, усугубляя и без того нелегкое состояние пациента. Чтобы увидеть родственника, необязательно входить в реанимацию, даже в советские времена существовала возможность для общения через телекоммуникационные системы, предоставляющие техническую возможность увидеться родственникам и пообщаться. Их выпускал Новгородский завод, и у нас в Боткинской больнице они были установлены в отделении интенсивной терапии еще в 1970-х годах.
Это с одной стороны, удовлетворяет запрос на возможность увидеться друг с другом родственникам, с другой, избавляет от рисков, которые создает физическое пребывание посторонних людей в реанимации.

Сергей Петров, главный врач Елизаветинской больницы

Я за то, чтобы у врачей была возможность разрешить родственникам пройти в реанимацию. И против того, чтобы они обязаны были пропускать всех, кто изъявит такое желание. Даже выполнение уже существующего приказа Минздрава, устанавливающего правила пропуска в реанимационные отделения — на грани возможностей. Потому что в соответствии с ним мы должны обеспечить вход в реанимацию человека, который не является носителем инфекции, не болен. А как мы можем быть в этом уверены, особенно в эпидемию гриппа, например? Мы гарантируем только то, что наши сотрудники обследованы и не представляют угрозы для пациентов, которые после операции, например, находятся на аппаратах искусственной вентиляции легких (ИВЛ) с ослабленной иммунной системой. Как обеспечить стерильность — одежду, чистые руки посетителя? Это очень трудно. А если всех пациентов отделения поразит инфекционное заболевание, скажут, что это внутрибольничная инфекция, и попробуй докажи, что ее «принесли» посетители. Есть еще и технический момент — в реанимации все время что-то случается, присутствие посторонних людей просто мешает работать. 1 Реакция посетителей на условия пребывание пациента в реанимации бывает разной. Например, когда они видят пациента, зафиксированного в кровати, жалуются в прокуратуру. А мы иначе не можем обеспечить адекватное поведение пациента, при котором он не мешал бы себя лечить — не срывал дренажи и катетеры, после чего врачи героически борются с кровотечением и спасают их снова. С другой стороны, мы пускаем родственников, когда понимаем, что это нужно. Ну, почему, если в палате спокойно, не разрешить войти в реанимацию маме, которая до 20 лет дорастила ребенка с ДЦП, а он с осложнением оказался на реанимационной койке? Она за ним всю жизнь ухаживает, знает, как это делать.

Яков Накатис, главный врач Клинической больницы №122 им. Соколова

Я за то, чтобы допуск родственников в реанимацию был. Пусть для этого будет и приказ, и закон. Но проблема не в нормативной поддержке этой идеи, она в другом. Во-первых, посещение реанимации — занятие не для слабонервных. Нужно, чтобы впервые войдя туда, человек не потерял сознание. А ведь не все готовы к тому, чтобы увидеть ряд кроватей, на которых лежат голые люди, подключенные к приборам, возможен неприятный запах, громкие разговоры медиков с пациентами, потому что больной в этом состоянии плохо слышит и плохо соображает.
Интенсивная терапия и реанимация — это производственный процесс, с пациентом все время работают. И эту работу не каждый готов видеть. Когда я захожу в реанимацию — никто не становится по стойке смирно из-за того, что главный врач пришел, все занимаются своим делом. А посетитель со стороны может оценить это неправильно. Во-вторых, реакция самого пациента на посещения. Один, будучи в сознании, увидит близкого человека, порадуется встрече, и ему станет легче. Другой, осознавая свою беспомощность, неприглядный вид, наоборот, расстроится от того, что его видят в такой ситуации. Ну а если пациент в бессознательном состоянии, то тут, понятно, что посещения возможны, но никому они ни радости, ни удовлетворения не принесут.
Я бы ввел в клиниках должность сопровождающего по реанимации, раз уж всем так хочется, чтобы у родственников был доступ в нее. К ним приглашают специалиста, который подготовит к посещению реанимации, прокомментирует окружающую обстановку, назовет причины, почему все происходит так, а не иначе, объяснит, что случилось с их родственником и почему. Но таких должностей нет и не будет, скорее всего. И так в реанимации — 0,75 сотрудника на каждого больного, а бывает и два на одного. Поэтому обычно заведующие отделениями видят среди своих докторов человека, способного к общению с родственниками, и стараются на него возложить эту обязанность. Потому что есть блестящие реаниматологи, которые не способны разговаривать ни со своими пациентами, ни с родственниками. Это неудивительно: у них — самый высокий уровень профессионального выгорания. Это очень трудная и неблагодарная работа.


Спасатель младенцев

Центр хирургии новорожденных в иркутской Ивано-Матренинской больнице – самый технологичный в России. А его руководитель Юрий Козлов – хирург с мировой славой и открытой сибирской душой. Впечатляющие результаты операций и яркая харизма всегда привлекали к нему коллег и просто неравнодушных людей.

Слава доктора и его команды упрочилась после выхода первых серий проекта «Спасая младенцев» на канале TLC. После встречи с ним начинаешь верить, что будущее у российской медицины есть, пока в стране, несмотря на приглашения в ведущие мировые центры хирургии, — работают такие врачи.

Как стать первым

– Юрий Андреевич, когда вы начали оперировать?

– Я поступил на первый курс университета и сразу пришел в Ивано-Матренинскую больницу. Устроился санитаром в операционный блок. На третьем курсе стал медбратом и вскоре начал оперировать по поводу острого аппендицита, чем вызывал недовольство ординаторов и аспирантов, которые были старше меня на 3-4 года. Я жил в этой больнице. Мой личный рекорд тех времен – 18 дежурств без выхода из стен госпиталя.

Главный врач больницы Владимир Новожилов загорелся идеей создать центр хирургии новорожденных. И в 1993 году мы, команда из трех врачей – я, Владимир Новожилов и анестезиолог Алексей Леонов, его открыли. Изначально мы оперировали детей первого месяца жизни, а потом расширили возрастные рамки, сейчас это все ребятишки с врожденными пороками развития.

Тогда был очень большой процент летальности среди новорожденных не только в Иркутске, по всей стране. Не было технологий выхаживания таких пациентов, никто не знал, как с ними обращаться. Это стало возможным с 1980-х годов в США и Европе и постепенно распространилось на страны бывшего СССР. Но смутное время 1990-х было потеряно полностью, невозможно было сделать технологический прорыв в те годы.

Еще 20 лет назад выживаемость новорожденных с врожденными пороками развития составляла лишь 20%. Сегодня летальность после лечения всех, даже самых сложных пороков, чуть более 1%. Это феноменальные цифры, им удивляются все коллеги из США и Европы.

– А вы сравниваете возможности нашей медицины и западной?

– Я учился в Германии и Америке, чтобы понять стандарты современной медицины, детской хирургии и привнести их в нашу жизнь. А затем стремительно начал поднимать уровень оказания помощи в Иркутске.

Лозунг нашей профессии: один мир – одна детская хирургия. Не должно быть российской, американской… Мир велик, но есть средства, которые позволяют унифицировать наши возможности – это конгрессы, конференции. При живом общении мир сжимается до сгустка профессионалов, которые обладают перфектными знаниями и распространяют их на всех остальных.

Ежегодно я посещаю минимум три международных конгресса, обязательно с докладами. Мой принцип: делиться с коллегами полезным опытом, а не просто слушать. Конгрессы Международной детской эндохирургической группы, Европейской ассоциации детской хирургии и Тихоокеанской ассоциации детской хирургии — благодаря им появляются новые знания. Кроме того, мы самостоятельно ежегодно проводим конгресс «Звезды детской хирургии на Байкале» и вебинар «Минимально инвазивная хирургия новорожденных и младенцев» – подключаем несколько лечебных учреждений в РФ (Новосибирск, Владивосток) и транслируем из Иркутска научные доклады и живую хирургию.

Наука + технологии

– В России пять центров хирургии новорожденных, за Уралом два – в Иркутске и Екатеринбурге. Но такого оборудования, как у вас, нет нигде в стране. Как удается в условиях ограниченного финансирования обеспечить высокий технологический уровень?

– Вокруг хорошего хирурга всегда возникает большой социум. И там, где государство помочь не может, приходят другие – фонды, организации, просто хорошие люди. Иркутск не обижен ими. 15 лет назад фонд Юрия Тена купил мне первую эндоскопическую стойку, которая позволяет делать операции без разрезов. Это был грандиозный технологический скачок, с него и началась хирургия, благодаря которой мы стали известны.

– Цифровая операционная – тоже подарок?

– Да, этот подарок «Иркутской нефтяной компании» и ее руководителей Николая Буйнова и Марины Седых вывел наш центр на уровень ведущих мировых клиник. Цифровая революция пришла в медицину. В операционной теперь все управляется с помощью одного супермощного компьютера. Тотальная компьютеризация – это, во-первых, безопасность для пациента: системой выстроены все тревоги и ограничения, которые касаются маленьких детей, угроза повреждения высокой температурой, электрическим током совершенно отсутствуют. Второе: процесс в операционной протекает слаженнее, быстрее. Темп операции ускоряется и мы можем более эффективно использовать время. И третье преимущество заключается в том, что операционная открывает двери наружу: операции транслируются в любую точку земного шара. Я могу с помощью телефона, находясь в Америке, связаться с нашими хирургами и обучать операции на расстоянии (телементоринг), руководить их действиями. Это формат живого общения, телеконференции.

– Современные инструменты требуют и новых знаний?

– У нас мощная научная база: здесь создана своя научная школа детской хирургии. Четыре профессора, огромное количество научных работ, которые публикуются во всех известных журналах – российских, европейских, американских.

Коллектив выпускает большое количество книг, например, в этом году вышло национальное руководство под нашей редакцией «Непроходимость ЖКТ у детей», в нем приняли участие 12 заведующих кафедрами детской хирургии со всей страны, три хирурга с мировым именем (японец Кен Кимура, один из моих американских учителей Кейт Джорджесон, Оливер Мюнстерер из Германии). Это большой труд, который наполнит читательскую аудиторию новыми знаниями. В конце года в соавторстве с Владимиром Новожиловым и Константином Ковальковым выйдет монография по гастростомии. По количеству научных работ мы сопоставимы с крупным НИИ.

Внутренняя прописка

– У вас теперь большая команда – 12 врачей работают в центре. Сколько операций выполняете лично вы?

– Около трети от всех вмешательств. В основном это касается миниинвазивной хирургии – операции на легких, печеночных протоках, желудке, кишечнике. Я предпочитаю сложные хирургические вмешательства. Например, торакоскопическая резекция доли легкого, которая поражена кистозной болезнью или наличием патологически аномального сосуда. Выполнить такую задачу с помощью обычных инструментов довольно сложно, нужны генераторы, с помощью которых «завариваются» сосуды диаметром 5-6 мм, сшивающие устройства и специальные клипсы, которые позволяют надежно выполнять окклюзию артериальных и венозных сосудов на легком или на магистральных артериях.

– Слава о вашей команде облетела весь мир. Почему вы до сих пор в Иркутске, ведь были более привлекательные предложения?

– Были предложения не только из столицы, но и из-за рубежа. Но моя позиция – у каждого должна быть своя внутренняя прописка. Это американцы легко перемещаются: взяли чемодан и переехали в другой госпиталь. А у россиян индекс перемещаемости низкий. За время карьеры врач очень редко меняет место работы, максимум два раза. И здесь то место, где я больше нужен, чем в Москве, к примеру.

– Много ли у вас иногородних пациентов?

– В Иркутске один из передовых российских хирургических центров. И едут к нам из всех городов Сибири и Дальнего Востока, Монголии. Больше половины ребятишек – иногородние.

– Вы отслеживаете их судьбу?

– Чем хорош наш центр – у него нет аналогов. Пациенты вынуждены, даже если им далеко и неудобно, приезжать к нам после операций. И мы четко отслеживаем результаты операций, даже если это дети из Хабаровска, Владивостока. Благодаря современным способам коммуникаций мы можем быть в контакте постоянно.

А еще мы постоянно сталкиваемся с детьми, прооперированными много лет назад, в повседневной жизни. Летом главный врач больницы Владимир Новожилов поехал на Байкал и на трассе у него сломалась машина. Первый человек, который остановился ему помочь, был нашим пациентом. Дети вырастают, становятся талантливыми людьми, и часто, к примеру, исполняют музыку на наших праздниках. Как-то я иду по Красной площади, а в спину голос одного из первых прооперированных мною мальчишек, он в 17 лет приехал поступать в столичный вуз. Это приятно, один из поводов для того, чтобы оставаться увлеченным профессией.

Живу среди детей

– В телепроекте «Спасая младенцев» вы говорите, что к каждому пациенту относитесь так, как будто это ваш собственный ребенок. Разве это возможно?

– Да, я считаю, что детским хирургам очень повезло. Это большой выигрыш – жить среди детей, служить им. Я выхожу из дома к детям и возвращаюсь с работы к своим детям. Их состояние души радует, мы такими – честными и чистыми – никогда уже не будем.

– А как переживаете неудачи?

– Работа хирурга приносит много нестандартных для обычного человека эмоций. Ты должен побороть сильнейшие чувства после неудавшихся операций и даже смертей пациентов, найти правильные эмоциональные выходы для себя. Нужно объяснить родителям, что не все ситуации в организме маленького ребенка возможно исправить. Кроме того, мы выполняем паллиативные операции для пациентов с онкологическими заболеваниями, тяжелыми генетическими аномалиями.

Эмоции пациентов и родителей передаются тебе, с этим невозможно справиться. Но в мире вообще сейчас много негативного, операционная – это моя маленькая вселенная, в которой я чувствую себя изолированно. Тут только мои новости.

– На отдых время остается?

– Много читаю, в основном современную прозу, практически везде, где есть возможность. Слушаю джаз и общаюсь с известными джазменами (Саша Филиппов, Уинтон Марсалис). Путешествую, больше по неизведанным местам: Алтай и Байкал полностью проехал на машине, был в Долине вулканов в Саянах, открыл для себя Монголию — ездил туда оперировать детей и постепенно проникся ее историей, три раза был в пустыне Гоби – с друзьями организовывали джип-пробег.

У меня маленькая дочка, ей еще нет двух лет – общаясь с ней, забываю обо всех проблемах.

– Вы считаете, что достигли профессионального «потолка»?

– Конечно, нет. Планов еще много. У одного из моих любимых поэтов Иосифа Бродского была фраза, которая предопределяет жизнь современного человека: «Главное – величие замысла». На горизонте – развитие фетальной хирургии. Пока внутриутробная коррекция аномалий развития – это своего рода терра инкогнита, в нее лишь недавно стали вмешиваться детские хирурги. Один из моих друзей Алан Флейк работает в детском госпитале в Филадельфии, в следующем году он будет делиться своим успешным опытом таких операций на конгрессе «Звезды детской хирургии на Байкале».

Я хочу, чтобы в стране и в Иркутске в частности развивалась наука: лаборатории по выполнению операций на животных, которые бы предваряли операции на людях, глубокие фундаментальные генетические микробиологические исследования, генная инженерия. И это не фантастика, а перспектива ближайших 20 лет. Хотелось бы создать в Иркутске федеральный детский хирургический центр, который займется лечением всех возможных патологий. Но пока это только мечты.


Павел Ройтберг запустил сервис проверки медицинских назначений

Компания Павла Ройтберга «Цифровые Миры» запустила сайт, на котором пациенты бесплатно могут проверить правильность лечения и совместимость назначенных препаратов. Сервис под названием «Чирп» работает в тестовом режиме, в будущем на сайте можно будет составить жалобу на врача и найти контакты правозащитных организаций по правам пациентов во всех регионах России.

В общей сложности, по словам генерального директора ЗАО «Цифровые Миры» Павла Ройтберга, на проект компания готова потратить 10 млн рублей.

Сервис «Чирп» сравнивает информацию о лечении, которую загрузил пациент, со стандартами оказания медицинской помощи Минздрава РФ. Лекарственные назначения сопоставляются с фармацевтической базой на предмет показаний, противопоказаний, взаимопереносимости препаратов, аллергии и соответствия диагнозу. Пока сервис работает в тестовом режиме, в будущем на сайте появятся информационные статьи и раздел для жалоб главным врачам и в прокуратуру.

По словам Ройтберга, цель проекта – «повысить информированность населения РФ о том, какую медицинскую помощь им обязаны оказывать».

ЗАО «Цифровые Миры» занимается IT-обслуживанием ОАО «Медицина». 67% компании принадлежит сыну основателя ОАО «Медицина» Григория Ройтберга Павлу. В феврале 2018 года заработает сервис телемедицинских консультаций, который Павел Ройтберг запускает совместно с вице-президентом Mail.ru Владимиром Никольским. Doctor Smart будет связывать пациентов с врачами, диетологами, консультантами по фитнес- и велнес-программам, а также ветеринарами из разных организаций. Список партнеров основатели сервиса пока не раскрывают.

Московский городской фонд обязательного медицинского страхования запустил на своем сайте информационный сервис. Пользователи смогут проверить проверить на какую сумму и какая медицинская помощи им была оказана по полису ОМС. 


На паллиативную медпомощь выделят дополнительно 4,3 млрд. рублей

На организацию паллиативной медпомощи тяжелобольным в 2018 году будет дополнительно выделено 4,3 млрд рублей, заявил Президент РФ Владимир Путин во время церемонии

вручения государственных премий за выдающиеся достижения в области правозащитной и благотворительной деятельности. В последующие годы финансирование этого направления  будет «постепенно увеличиваться», добавил он.

Средства будут направлены на уход за тяжелобольными, обеспечение их лекарствами и медоборудованием, в том числе для использования на дому. О том, что финансирование в этой области будет увеличено, Путин говорил на ежегодной пресс-конференции на прошлой неделе.

«У нас продолжительность жизни значительно увеличилась – с 65 до почти 73 лет, количество людей, которые страдают тяжелыми заболеваниями, из жизни не уходят, но их количество растет. А объем денег, который выделяется, недостаточен», – объяснял он.

Правительство подготовило паспорт приоритетного проекта «Повышение качества и доступности паллиативной помощи в РФ», его могут утвердить уже в январе 2018 года, сообщил РБК федеральный чиновник. Проект рассчитан до 1 апреля 2025 года, пока на него планируется выделить 630 млн рублей, по 90 млн рублей на каждый год.

Законодательные изменения, которые предусмотрены паспортом проекта, могут смягчить ответственность медиков при работе с наркотическими обезболивающими. Предполагается отменить уголовную ответственность в случае, если допущенные врачом ошибки при работе с обезболивающими не привели к тяжким последствиям. Также планируется утвердить стандарты и клинические рекомендации по оказанию паллиативной помощи.

В паллиативной помощи в России, согласно методике расчета ВОЗ, нуждается около 1,3 млн человек, в 2017 году, согласно паспорту проекта, ее получили 142 тысячи человек. К 2024 году число получивших паллиативную помощь должно увеличиться до 231 тысячи.

Совокупные расходы на медицину в 2018 году составят 4,1% от ВВП, тогда как в прошлом году составляли около 3,8%. Консолидированный бюджет на здравоохранение в 2018 году составит почти 3,15 трлн рублей, что на 15,1% больше, чем в 2017 году.

Во время большой ежегодной пресс-конференции 14 декабря 2017 года Путин назвал здравоохранение приоритетной сферой для России. 


В России осталось 1680 пульмонологов

Число пульмонологов в России сокращается, на сегодняшний день осталось 1680 специалистов. Об этом сообщил главный внештатный специалист пульмонолог Минздрава России, заместитель директора ФГБУ «Научно-исследовательский институт пульмонологии» ФМБА России Сергей Авдеев 20 декабря в МИА «Россия сегодня» на пресс-конференции, посвященной запуску федеральной программы «Здоровые легкие».

Директор ФГБУ «Научно-исследовательский институт пульмонологии», главный пульмонолог ФМБА России Александр Аверьянов указал на то, что в течение последних 4-5 лет в стране происходит уменьшение числа узких специалистов. «В середине 80-х годов по инициативе академика Евгения Чазова Советский Союз пошел по пути специализации врачей и расширения специализированной помощи. Тогда были заложены основные специальности, которые мы имеем на сегодняшний день. Считалось, что именно узкие специалисты способны лучше помочь больному. И в целом такая система себя оправдывала, но с точки зрения экономики она невыгодна, и в последние годы по большинству узких специальностей (кроме онкологии и кардиологии) идет сокращение числа специалистов. Это решение, прежде всего, субъектов РФ. Узкий специалист стоит дороже, чем врач первичного звена», — рассказал он.

Второй причиной Александр Аверьянов назвал сокращение коечного фонда в стране. «Сокращение специализированных коек привело к тому, что узких специалистов стало меньше», – сказал он. И добавил, что не улучшает ситуацию и невысокий уровень оплаты труда пульмонологов, отсутствие мотивации для того, чтобы становиться таким специалистом.

Сергей Авдеев того же мнения: «Врач первичного звена получает больше, чем узкий специалист, а для подготовки в области терапии надо прилагать меньше усилий – вот и идет отток наших грамотных кадров. И по нормативным документам небольшое число специалистов заложено в нашей стране, в лучшем случае должно быть 2000 пульмонологов. В маленькой Эстонии по числу пульмонологов на душу населения обогнали Россию в четыре раза».

По мнению президента Российского респираторного общества, главного внештатного пульмонолога Департамента здравоохранения Москвы Андрея Белевского, большое значение имеет позиция властей в регионах: «Решением правительства Москвы и Департамента здравоохранения пульмонологическая служба в городе сохранена – у нас 600 коек, это очень хороший показатель, и около 80 пульмонологов. Конечно, это не решает все проблемы».


Сможет ли человечество остановить эпидемию ВИЧ к 2030 году?

1 декабря Всемирный день борьбы со СПИДом, учрежденный ВОЗ в 1988 году для повышения осведомленности об эпидемии и как день памяти ее жертв. Впервые болезнь была диагностирована больше 30 лет назад — в 1982 году, но до сих пор ни вакцины, ни метода полного излечения от ВИЧ-инфекции не существует. Каждый год новые люди заражаются вирусом, и хотя благодаря усилиям ученых, врачей и организаций по борьбе с ВИЧ в среднем в мире темпы эпидемии в последние годы идут на убыль, в России они нарастают. Генассамблея ООН в июне 2016 года приняла резолюцию, в которой поставлена цель — к 2030 году положить конец эпидемии, а к 2020 году поставить распространение инфекции под контроль. Для этого была сформулирована программа «90-90-90»: это означает, что к 2020 году как минимум 90 процентов инфицированных должны будут знать о своем диагнозе, как минимум 90 процентов из них — получать антиретровирусную терапию и как минимум 90 процентов из них — иметь недетектируемую вирусную нагрузку. Редакция N + 1 попыталась разобраться, насколько эти цели близки сегодня и что ученые делают для того, чтобы остановить эпидемию.

Согласно данным ВОЗ на 2016 год, около 36,7 миллиона людей были ВИЧ-инфицированы и из них 1,8 миллиона заболели в этот год. В статье, опубликованной в специальном выпуске журнала PLOS Medicine, посвященном теме ВИЧ и СПИД, ученые отмечают, что за прошедшее десятилетие был достигнут значительный прогресс в борьбе с эпидемией. В частности, около 19,5 миллиона ВИЧ-инфицированных получают антиретровирусную терапию, что позволило существенно снизить смертность от этой инфекции. Однако до сих пор от СПИДа в среднем умирает около миллиона людей в год.

Появится ли вакцина?

Тема вакцины от ВИЧ-инфекций всегда вызывала массу споров. Одни ученые считали, что разработка вакцины от ВИЧ в принципе невозможна, так как он, с одной стороны, слишком похож на привычные организму эндогенные ретротранспозоны, которые в большом количестве содержатся в геноме, а с другой стороны, наоборот, весьма разнообразен и имеет множество штаммов, поэтому попытки вызова иммунного ответа лишь ослабили бы организм, усилив в итоге инфекцию. Другие ученые были не согласны с этой теорией и полагали, что разработка вакцины возможна.

Действие вируса

Вирус иммунодефицита человека относится к семейству ретровирусов и роду лентивирусов. Это РНК-вирусы, которые, попав в клетку хозяина, подвергают свой геном обратной транскрипции (при этом они считывают ДНК с РНК — эта способность в природе свойственна исключительно вирусам) и размножаются. Инфицированные вирусом клетки гибнут от разрушения вирусными частицами, апоптоза (механизма клеточного «самоубийства») или уничтожаются другими иммунными клетками.

Основное проявление ВИЧ-инфекции — существенное снижение числа CD4+ Т-лимфоцитов в крови. Что именно приводит к их депрессии, объясняется многими теориями и их сочетанием, поскольку в организме при ВИЧ-инфицировании запускается множество процессов (непосредственно вирусом заражено в периферической крови всего около одной клетки на тысячу, а гибнет огромное их количество). В частности, вирус может воздействовать на мембраны лимфоцитов, в результате чего они сливаются с образованием гигантских синцитиев.

B-лимфоциты при ВИЧ-инфекции выделяют белки, которые способствуют проникновению ВИЧ в Т-лимфоциты. Т-хелперные клетки 1-го типа активируют меньшее количество цитотоксических Т-лимфоцитов CD8+, способных уничтожать ВИЧ-инфицированные клетки. Похожая ситуация наблюдается и с подавлением активности макрофагов, в результате чего не образуется достаточного количества как вышеупомянутых Т-хелперов 1-ого типа, так и естественных киллерных лимфоцитов, способных бороться с инфекцией.

После того как количество CD4+ Т-лимфоцитов в крови падает ниже определенного уровня (менее 200 клеток на миллилитр при норме 1200), у человека возникает синдром приобретенного иммунного дефицита (СПИД). Это считается терминальной стадией ВИЧ-инфекции.

В 1999 году в журнале The New England Journal of Medicine впервые был описан случай излечения от ВИЧ пациента, оставшегося анонимным (его называют «берлинский пациент»). В 1996 году ему поставили диагноз острой ВИЧ-инфекции, и лечащий врач Хайко Йессен сразу же назначил ему необычную комбинированную терапию — диданозин, индинавир и гидроксимочевину (не одобренную FDA, Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США, для лечения ВИЧ). После нескольких перерывов в лечении пациент прекратил предписанную терапию полностью. Количество вирусов в крови у него снизилось до неопределяемого уровня и выше не поднималось. В 2014 году в том же журнале, однако, было высказано предположение, что пациент был нон-прогрессором и ранняя терапия не была настоящей причиной его «излечения».

Второй описанный случай (традиционно этого пациента тоже называют «берлинским») — история болезни Тимоти Брауна, который считается первым человеком, по-настоящему излечившимся от ВИЧ. ВИЧ-инфекция у него была обнаружена в 1995 году в возрасте 29 лет. Он лечился от лейкоза, и в ходе очередной пересадки донорских стволовых клеток было принято решение подыскать клетки с мутацией в гене рецептора CCR5, которые невосприимчивы к ВИЧ. Из 13 миллионов потенциальных доноров были отобраны 232, которые подходили по типу ткани, и 61-ый из протестированных вариантов оказался несущим нужную мутацию в гене CCR5. В результате, хотя пациент и прекратил прием антиретровирусных препаратов, количество вирусов в крови у него оставалось неопределяемым, а иммунный статус — относительно высоким. В газете Wall Street Journal тогда вышла статья под заголовком «Большое спасибо, номер 61». Пациент до сих пор живет в Сан-Франциско.

К сожалению, подобных случаев исцеления с помощью пересадки стволовых клеток зарегистрировано больше не было. В ходе недавней очередной попытки подавления ВИЧ подобным образом у пациента удалось добиться ремиссии на 288 дней, после чего количество вирусной РНК в его крови вновь возросло. Помимо пересадки чужих клеток, ученые также разрабатывают методы генного редактирования, позволяющие избавлять геном от вирусных генов (прочесть об этом вы можете в нашем материале, а здесь можно узнать о соответствующих экспериментах с грызунами). Кроме того, постоянно идут разработки новых антител против ВИЧ, тоже приносящие определенные успехи.

Что такое СПИД

СПИД — синдром приобретенного иммунного дефицита. Он развивается на фоне ВИЧ-инфекции — заражения организма вирусом иммунодефицита человека. Вирус поражает клетки иммунной системы, имеющие на своей поверхности рецепторы CD4 (Т-хелперы, моноциты, макрофаги, клетки Лангернагса, дендритные клетки, клетки микроглии). В результате иммунитет ослабевает и организм оказывается не способен бороться с инфекциями и опухолями. Из-за этого у человека со СПИДом легко развиваются «оппортунистические» заболевания, которые не возникли бы у человека с нормальным иммунным статусом. ВИЧ-инфицированные пациенты также имеют повышенный риск онкологических заболеваний, в том числе, саркомы Капоши, ракa шейки матки и лимфом.

Тяжесть синдрома и протекание болезни зависит от многих факторов, в том числе от возраста и индивидуальных особенностей иммунитета человека и штамма вируса. Дополнительные инфекции, например, туберкулез, значительно способствуют скоротечному развитию болезни.

В 2009 году в Таиланде на 16 тысячах добровольцев была испытана разработанная американскими иммунологами вакцина RV144, которая позволяла в некоторых случаях предотвращать ВИЧ-инфекцию. Для этого ученые использовали птичий вирус Сanarypox, который способен проникать в лимфоциты, но не убивает их. В него были встроены фрагменты ВИЧ. Такие вирусы стимулируют выработку специфических антител IgG, которые связываются с ними и активируют иммунный ответ. В Таиланде уровень ВИЧ-инфицированных среди населения высок, и инфекция в основном передается половым путем (а не за счет, например, повторного использования шприцов), поэтому уровень сопутствующих заболеваний у заразившихся ВИЧ в среднем ниже, чем в других странах. В итоге из половины участников, получивших плацебо, в течение года заболели 74 человека, а из другой половины участников, получивших вакцину — 51. Показатель снизился всего на 31,2 процента, но и такой успех считался значимым.

Как не бросить терапию

Антиретровирусная терапия, вовремя начатая и впоследствии не брошенная пациентом, работает очень эффективно. Если без лечения после заражения ВИЧ пациенты в среднем проживают 9-11 лет, то вовремя проведенная и поддерживаемая терапия продлевает срок жизни ВИЧ-инфицированных людей до 70-80 лет. Несмотря на все социальные, финансовые и юридические трудности, к 2020 году планируется охватить терапией 30 миллионов нуждающихся в ней пациентов. Ученые говорят, что несмотря на огромные масштабы предстоящей работы, у них есть основания полагать, что их цель достижима.

В одном из исследований, опубликованном в PLOS Medicine, биологи из Йельского университета рассказывают об африканском проекте, в ходе которого они исследовали историю лечения 40 тысяч пациентов. В странах Африки, расположенных к югу от Сахары, проживают более двух третей всех ВИЧ-инфицированных людей в мире. На 2015 год более 11 миллионов из них получали антиретровирусную терапию. При этом многие люди, сначала появлявшиеся в клинике, позже бросали терапию, хотя она требуется пациенту в течение всей жизни. Задачей ученых было проследить, изменилась ли картина на данный момент, с расширением программы по борьбе с ВИЧ в этом регионе. Выяснилось, что за те два года, что проводилось исследование, около 25,1 процента пациентов выбыли из программы лечения. Чаще всего уходили мужчины, люди до 30 лет и беременные женщины, а также те, чей уровень CD4+ лимфоцитов в крови составлял менее 350 клеток на миллилитр (напомним, что норма составляет 1200, а СПИД возникает при уровне ниже 200). Три процента пациентов умерли вскоре после этого. Однако хорошей новостью является то, что около трети пациентов, которые считались «окончательно прервавшими лечение», на самом деле потом возвращались к лечению, зачастую в других клиниках или анонимно, поэтому оценки количества отказавшихся от терапии людей оказались завышены.

Передача инфекции

ВИЧ-инфекция может передаваться половым путем и через кровь (например, при использовании одних и тех же шприцов), а также «вертикальным путем» — от матери к ребенку во время беременности или грудного кормления. ВИЧ не передается через слюну, выделения из носа, мокроту, пот, слезы, мочу или рвоту, если в них не содержится крови.

Наибольший риск горизонтального переноса представляет собой анальный секс (вероятность заражения пассивного партнера после одного полового контакта — в среднем 1 процент, активного — 0,06 процента). Риски заражения при вагинальном сексе составляют 0,38 процента для мужчины и 0,3 процента для женщины. Вопреки распространенному мнению, в абсолютных значениях наиболее часто инфекция передается между гетеросексуальными партнерами. При этом в США, например, около 15 процентов мужчин, вступающих в однополые связи, заражены ВИЧ.

Риск передачи ВИЧ через общий шприц составляет, в среднем 0,8 процента. Риск передачи при попадании крови зараженного человека на слизистые — 0,09 процента (то есть примерно один случай на тысячу). Вероятность заразиться ВИЧ при переливании крови в развитых странах, где проводят тщательные скрининги образцов крови, очень мала (один случай на пять миллионов в Великобритании и один случай на полтора миллиона в США). В развивающихся странах, однако, до 15 процентов ВИЧ-инфицированных людей получают вирус вследствие переливания крови.

Риск передачи ВИЧ от матери к ребенку во время беременности составляет 20 процентов, а для тех, кто кормит потом грудью — 30 процентов. Если мать проходит лечение и принимает все меры предосторожности, эту цифру можно снизить до 1 процента. Лечение включает в себя антиретровирусную терапию как для матери, так и для новорожденного, а меры предосторожности — кесарево сечение и избегание грудного вскармливания.

В рамках другого исследования ученые проанализировали выборки цисгендерных мужчин (то есть людей, родившихся мужчинами и не менявших пол), вступающих в половую связь с другими мужчинами, и трансгендерных женщин из восьми африканских стран. Выяснилось, что трансгендерные женщины существенно чаще подвергаются насилию, имеют депрессивные симптомы и прерывают отношения со своей семьей, а также имеют незащищенные половые связи. ВИЧ-инфицированными оказались 25 процентов из них, тогда как для мужчин этот показатель составил 14 процентов. Модель, учитывающая возраст, депрессивное состояние, социальную и юридическую стигматизацию, склонность к незащищенным половым связям и подверженность насилию, показала, что в среднем риск заражения ВИЧ у трансгендерных женщин в 2,2 раза выше, чем у мужчин, практикующих однополые связи. Ученые подчеркивают необходимость учитывать гендерные аспекты и связанные с ними социальные факторы в программах по борьбе с ВИЧ.

Ученые из Колумбийского университета проанализировали данные из клиник Свазиленда и выяснили, что комбинированная стратегия, включавшая в себя такие методы взаимодействия с пациентами, как тестирование уровня CD4+ клеток в крови при приеме пациентов, ускоренная антиретровирусная терапия, напоминание о необходимости посещения клиники через мобильные телефоны, программа просвещения населения и материальные (не денежные) средства поощрения для участников программ по борьбе с ВИЧ, повышают общую эффективность терапии в полтора раза по сравнению со стандартными методиками. Во многом это оказалось связано с тем, что при подобном комбинированном подходе пациенты реже прерывают лечение.

ВИЧ-инфекция, как мы уже говорили, часто способствует развитию сопутствующих заболеваний. Уэльские и австралийские ученые провели широкомасштабное исследование ВИЧ-инфицированных больных разных национальностей и подтвердили теорию о повышении у них риска одновременного развития разных сопутствующих заболеваний. В частности, выяснилось, что люди с повышенным риском сердечно-сосудистых заболеваний почти в шесть раз более подвержены хроническим почечным заболеваниям. Ученые считают, что данные риски в дальнейших исследованиях нужно оценивать совместно.

В Калифорнийском университете в Сан-Франциско были описаны два случая, когда ВИЧ-инфицированные люди принимали профилактический антиретровирусный препарат спустя 10-12 дней после инфекции (которая не была выявлена на тот момент), то есть невольно начали делать это намного раньше, чем обычные пациенты. После определения инфекции оба пациента проходили антиретровирусную терапию с применением четырех разных стандартных препаратов. Избавить пациентов от вируса полностью не удалось, однако ученые получили новые данные об эффективности подобной сверхранней терапии. В частности, они отметили, что в ходе терапии вирусная РНК у одного из пациентов не детектировалось вообще, а у второго пациента содержалась на очень низком уровне.

При заражении клетками первого пациента у одной из 10 лабораторных мышей появлялись вирусные частицы в крови, но в крайне незначительных количествах; в случае со вторым пациентом заразились три из восьми мышей. Второй пациент через некоторое время отказался от антиретровирусной терапии, и спустя семь месяцев количество вирусной РНК в его крови увеличилось с 36 копий на миллилитр до 60 тысяч копий. Ученые рассчитали, что подобная сверхранняя терапия теоретически может избавить от необходимости проходить дальнейшее лечение около одного процента пациентов (продлив ремиссию на всю жизнь), но остальные по-прежнему будут нуждаться в лечении. Однако крайне низкие уровни зараженных клеток в крови пациентов позволяют надеяться, что периоды ремиссии между курсами терапии у большинства таких пациентов будут гораздо более длительными, чем у пациентов, начавших терапию позже.

В Уганде было проведен интересный социальный эксперимент, в ходе которого ученые сравнивали, насколько часто работницы секс-индустрии сами приходят в клинику, чтобы пройти тест на ВИЧ, по сравнению со схемой, в ходе которой им либо выдавались индивидуальные тесты для самостоятельного анализа, либо купоны, которые можно было обменять на подобный же тест в клинике. Выяснилось, что такая схема работает гораздо лучше, и за счет нее значительно большее число человек проходили тесты. Ученые отмечают, что возможность самостоятельно провести тест может оказать существенное влияние на взгляды населения на сами эти тесты как таковые.

ВИЧ в России

В России с внедрением превентивных мер по борьбе с ВИЧ, по мнению ученых, все обстоит пока что не слишком хорошо. В особенности это касается людей, употребляющих наркотики, и мужчин, вступающих в половые связи с другими мужчинами, — для сокращения рисков в этих группах не проводится практически никаких кампаний. Авторы исследования под руководством Криса Байрера отмечают, что в России очень плохо поставлено просвещение населения по поводу рисков заражения ВИЧ, и именно это обусловливает постоянный рост неутешительных показателей. При этом Россия — лидер среди стран Европы по относительному количеству ВИЧ-инфицированных. В 2017 году, по оценкам ученых, их число достигло 1,16 миллиона, причем прирост за год составил 5 процентов, а в некоторые периоды между 2011 и 2016 годами этот прирост достигал 10 процентов. Наиболее часто заболевание встречается у российских мужчин в возрасте 30–39 лет.

Руководитель Федерального центра по профилактике и борьбе со СПИДом Вадим Покровский на пресс-конференции в «Интерфаксе» сообщил, что среди россиян, у которых в 2017 году впервые был выявлен ВИЧ, половина заразились при гетеросексуальных контактах, 2,3 процента — при гомосексуальных, и 46,1 процента — при употреблении наркотиков. Еще почти полтора процента инфицированных — дети, рожденные от матерей с ВИЧ.

За 10 месяцев текущего года зарегистрировано 12 случаев с подозрением на заражение ВИЧ при оказании медицинской помощи. Кроме того, было зарегистрировано 12 случаев заражения ВИЧ в местах лишения свободы при использовании нестерильного инструментария в немедицинских целях. Антиретровирусную терапию получали 328138 пациентов (включая больных, находящихся в местах лишениях свободы), из них в 2017 году терапию прервали 21903 пациента.

В 2017 году охват лечением в Российской Федерации составил 35,5 процента от числа живущих с диагнозом «ВИЧ-инфекция». Среди состоящих на диспансерном наблюдении (709 тысяч человек) антиретровирусной терапией было охвачено 46,3 процента больных. Больше всего новых случаев ВИЧ-инфекции выявлено в Кемеровской области (174,5 новых случая на 100 тысяч человек), Иркутской (134,0) и Свердловской областях (128,1). Затем следуют Владимирская область (124,6) и Пермский край (115,3), в Новосибирской области этот показатель составляет 115,1 случая на 100 тысяч человек. Наиболее пораженным ВИЧ-инфекцией регионами в настоящее время являются Иркутская область, где зарегистрировано 1738,2 жителя с ВИЧ на 100 тысяч населения (то есть 1,738 процента населения области живут с ВИЧ), Свердловская область (1704,3) и Кемеровская область (1630,7), затем следуют Самарская, Тюменская и Оренбургская области.

Ранее региональный директор по Восточной Европе и Азии Объединенной программы ООН по ВИЧ и СПИД Виней Салдана заявил, что в России зафиксирован беспрецедентно высокий уровень распространения ВИЧ среди самого трудоспособного населения — около 2 процентов среди 30–39-летних жителей России являются носителями вируса.

Салдана отметил, что это «очень важная подсказка всем нам о том, что в реальности количество людей с ВИЧ-инфекцией еще больше, потому что не все прошли тест на ВИЧ-инфекцию и не все инфицированные, к сожалению, уже знают, что живут с ВИЧ-инфекцией. Второй момент, который очень настораживает, — это доступ к лечению». По его словам, предстоит еще огромная работа по моделированию и внедрению технологий ВИЧ-тестирования и лечения ВИЧ-инфекции в России. В ООН рассчитывают, что правительство Российской Федерации выполнит взятые на себя обязательства.


«Мне всё равно»: 99% врачей профессионально выгорают на работе

Для абсолютного большинства врачей характерны формальное выполнение своих обязанностей и безразличие к своим пациентам. Но дело не в том, что в профессию пришли чёрствые и безответственные люди. Просто из-за огромной нагрузки, маленькой зарплаты и хамства пациентов у медиков начинается профессиональное выгорание. Это очень опасно: «выгоревшие» врачи совершают ошибки гораздо чаще.
К такому выводу пришли учёные из Cибирского государственного медицинского университета. Они опросили более 4 тыс. медработников в Томской области. Как сказано в исследовании (есть у Лайфа), «на модели Томской области» была проведена «оценка профессионального выгорания медицинских работников в Российской Федерации». То есть учёные считают, что полученные результаты характерны для врачей по всей стране.

Медики заполняли специальную анкету для определения профессионального выгорания (она была разработана зарубежными учёными и переведена на русский язык). В результаты врачам поставили «оценки» по трём параметрам. Первый — эмоциональное истощение. Это утрата интереса и позитивных чувств к окружающим, ощущение, что работа совсем надоела, неудовлетворённость своей жизнью в целом.
Второй — деперсонализация. Это безразличие, формальное (без сопереживания) выполнение профессиональных обязанностей, в отдельных случаях — циничное отношение к пациентам.
Третий — пессимизм по поводу профессиональных достижений. Это склонность негативно оценивать себя как профессионала, снижение профессиональной мотивации, избегание работы сначала психологически, а потом и физически. Общий вывод такой: у 99% медиков есть профессиональное выгорание, у каждого третьего — крайне высокая степень. Учёные также сравнили российских врачей с зарубежными по уровню выгорания. Оказалось, что у наших медиков гораздо выше показатели по цинизму и пессимизму.

Россия Германия Турция Китай
степень профессионального выгорания высокая степень средняя степень высокая степень средняя степень
эмоциональное истощение 21,9 (средний уровень) 21,3 (средний уровень) 22,3 (средний уровень) 11,5 (низкий уровень)
деперсонализация/цинизм 13,5 (высокий уровень) 9,9 (средний уровень) 8,7 (средний уровень) 6,9 (средний уровень)
профессиональная успешность 33,0 (средний уровень) 36,3 (низкий уровень) 18,8 (очень высокий уровень) 24,1 (высокий уровень)

При этом за рубежом «выгоревших» врачей меньше. Исследование, проведённое в Европе в 2014 году, показало, что признаки выгорания есть у четверти хирургов-онкологов. В Гонконге признаки выгорания были выявлены у 31% опрошенных молодых докторов. Ощущение пустоты и бессмысленности — это опасно. Как сказано в работе, зарубежные учёные не раз доказывали связь выгорания с медицинскими ошибками. «В 2012 году 183 респондента из 1198 врачей-терапевтов Японии напрямую связали самовыявленные медицинские ошибки в своей практике с признаками профессионального выгорания», — такой пример приводится в исследовании. А в 2009 году в Нидерландах врачи-интерны, у которых были признаки выгорания, сообщили «о достоверно большем количестве совершённых ими ошибок», чем интерны без таких признаков. — Я думаю, стоит верить этим цифрам (то есть результатам исследования российских учёных. — Прим. Лайфа), — сказал ведущий научный сотрудник Института социологии РАН Леонтий Бызов. — Действительно, на врачах лежит огромная ответственность за жизнь и здоровье людей. Платят им мало, часто врачи работают в плохих условиях. Социолог считает, что профессиональное выгорание характерно для врачей по всей стране. — Исключение — Москва, где и больницы лучше обеспечены, и зарплата врачей больше, и условия гораздо лучше, — сказал он. — Может быть, в числе исключений — какие-то специализированные больницы крупных мегаполисов. А если говорить об обычных областных, а тем более районных центрах, то такая картина [профессионального выгорания] характерна для всей России.

Заведующий 1-м терапевтическим отделением московской поликлиники № 149 в Москве Игорь Юркин рассказал, что и столичные медики очень хорошо знают, что такое выгорание. — Многие врачи поставлены в такие условия, что они не могут качественно оказывать медицинскую помощь и применять все свои знания и навыки, — сказал он. — Им приходится оказывать услуги. Получается, формально отметился, отработал и ушёл. И всё это сопряжено с выслушиванием обвинений в свой адрес от пациентов, хотя не мы придумали эту систему. Многие врачи уже просто по привычке ходят на работу, потому что другой работы нет. Молодые ещё куда-то собираются и уходят в страховые и фармкомпании, а люди пенсионного возраста считают, что «добегаем своё, и всё». По его словам, он сам каждый день «ощущает на себе это давление». — На каких-то остатках сил я ещё держусь, привычка, нужно оказать людям помощь, показать своё мастерство, приблизиться к пациенту, — сказал он. — Но когда пациент потом начинает «сволочить» и за то, что ты ему оказал помощь, на тебя ещё и жалобу катает, в следующий раз просто формально окажешь помощь, да и дальше пошёл.

В 2015 году столичные врачи проводили забастовку против адских условий труда и подробно рассказывали, как тяжело им приходится. — Раньше в среднем в день ко мне в клинику приходили по 20–25 человек, — рассказывала участковый терапевт диагностического центра № 5 Ирина Кутузова. — Сейчас — 40–46. И это не считая тех, кто «мне только спросить». У меня после 25-го человека резко падает концентрация. Элементарно перестаёшь соображать. Пациент тебе что-то говорит, а ты как в космосе. Недавно больной был. Смотрю, у него по электрокардиограмме серьёзные изменения. Ситуация острая. Вызываю скорую. Хочу сказать: «Инфаркт». И не могу. Заклинило просто. Разве это нормально? — От врачей требуют, чтобы медицина была на высоком уровне. При этом чиновники не создают условий, чтобы это было возможно, — сказал сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов. — То лекарств не хватает, то «дорогостой» выписывать нельзя, то ограничивают квоты для лечения пациентов в больницах. И получается, что везде врачи крайние. Эксперт отметил, что в Томской области результаты могли оказаться даже лучше, чем в целом ситуация по стране. — Томск — наукоград, молодой город, — сказал Ян Власов. — Там много студентов, молодых докторов. И можно представить, что происходит в тех регионах, где население старше, если даже на этом срезе мы видим такую безнадёгу.


В отделениях Сбербанка врачи будут давать онлайн-консультации

Сбербанк в декабре начнет размещать в своих отделениях киоски, где будут вестись онлайн-консультации врачей. Оператором проекта станет сервис DocDoc, в котором у банка 80% акций. Аналогичный проект в аптеках «Доктор Столетов» и «Озерки» ранее запустил сервис Doc+. DocDoc планирует пойти дальше, создав для клиентов Сбербанка и будущих партнеров электронную площадку по оказанию разных медицинских услуг, включая доставку лекарств.

О том, что в отделениях Сбербанка появятся киоски, в которых специалисты DocDoc будут проводить медицинские онлайн-консультации, “Ъ” рассказал источник на фармацевтическом рынке. Руководство онлайн-сервиса и пресс-служба банка эту информацию подтвердили, но раскрыть детали проекта отказались. В Сбербанке уточнили только, что посетители отделений смогут бесплатно пользоваться киосками до вступления в силу закона о телемедицине (см. “Ъ” от 19 сентября). По данным собеседника “Ъ”, первая кабина DocDoc в одном из московских отделений Сбербанка появится в первой половине декабря.

Сервис DocDoc, созданный в 2011 году, оказывает услуги по онлайн-записи на прием к врачам, а также их вызову на дом через сайт и мобильное приложение. С момента запуска им воспользовались более 700 тыс. человек, записавшихся на прием примерно к 30 тыс. врачам. В мае этого года 80% сервиса купил Сбербанк. Другие 20% остались у основателя компании Дмитрия Петрухина и топ-менеджмента. По данным Сбербанка, DocDoc сегодня занимает около 60% рынка в сфере онлайн-записи к врачам.

Онлайн-консультации в отделениях Сбербанка, по словам источника “Ъ”, будут оказывать специалисты клиник-партнеров DocDoc. В Москве сервис сотрудничает примерно с 20 клиниками, в том числе «Медицина», «Ниармедик», «СМ-клиника». У Сбербанка, по собственным данным, в столице сейчас есть около 360 подразделений.

Гендиректор QuintilesIMS Николай Демидов стоимость установки одного киоска оценивает в 100–150 тыс. руб. По его мнению, для IT-компании такой проект — способ привлечь пациентов в клиники-партнеры, который, впрочем, вряд ли позволит увеличить трафик даже на 1% из-за невысокого пока спроса на использование кабин. Директор по коммерческой деятельности и маркетингу ГК «Медси» Алла Канунникова считает, что использование подобных киосков будет популярно у жителей регионов — в труднодоступных для оказания медицинской помощи местах. «Значительная часть населения больших городов предпочитает пользоваться телемедицинскими приложениями, которые позволяют получать помощь, не выходя из дома»,— считает госпожа Канунникова.

В августе этого года установку аналогичных кабин в партнерстве с сервисом Doc+ начала ГК «Эркафарм», управляющая сетями аптек «Доктор Столетов» и «Озерки». Планировалось, что киоски будут установлены во всех аптеках, площадь которых превышает 130 кв. м. СЕО Doc+ Руслан Зайдуллин сообщил “Ъ”, что проект полностью удовлетворил ожидания компании. Среднюю посещаемость аптек он не раскрыл. По его словам, Doc+ планирует развивать этот проект и с другими партнерами. В «Эркафарме», в свою очередь, сказали, что у компании появился еще один партнер по киоскам — сервис «Телемед», который установил 30 кабин в нижегородских аптеках.

В DocDoc говорят, что кабины в отделениях — это только один из запланированных со Сбербанком проектов. В дальнейшем планируется создать систему e-health, представляющую из себя электронную площадку с медицинскими сервисами. Они будут доступны клиентам Сбербанка, а также других банков, страховых компаний и ритейлеров. Кроме телемедицины система будет предоставлять в том числе услугу по доставке лекарств.


Нобелевские лауреаты: Фредерик Гоуленд Хопкинс

Как страховой агент стал нобелевским лауреатом, кто открыл незаменимую аминокислоту и какие загадочные факторы необходимы для роста?

Фредерик Говард Хопкинс

Родился 20 июня 1861 года, Истборн, Сассекс, Великобритания

Умер 16 мая 1947 года, Кембридж, Великобритания

Нобелевская премия по химии 1929 года (половина премии, совместно с Христианом Эйкманом). Формулировка Нобелевского комитета: «За открытие витаминов, стимулирующих процессы роста».

Можно сказать, что особого выбора у нашего героя, кроме как стать известным, не было. Прапрадед Хопкинса командовал кораблем во время Трафальгарского сражения. Среди других предков нашего героя можно упомянуть генерала-консула Гавайских островов Мэнли Хопкинса, старший сын которого, Джерард Мэнли Хопкинс, стал известным поэтом.

Память о славных предках бережно хранилась в семье Элизабет и Фридерика Хопкинсов. Правда, поэт приходился будущему нобелиату кузеном, но тем не менее. Увы, отец Хопкинса, книготорговец и любитель науки, умер вскоре после его рождения, и все, что от него досталось, — это склонность к одиночеству, любовь к чтению, рассуждениям и мысленным экспериментам и отцовский микроскоп, который мальчику разрешили брать в восемь лет, чтобы изучать морских тварей, благо Истборн расположен на берегу Ла-Манша. Так Хопкинс и прожил всю свою долгую жизнь: наука и чтение (например, всего Диккенса он «проглотил» в возрасте десяти лет).

Когда Фредерику исполнилось десять, Элизабет Хопкинс перевезла сына в Инфилд, неподалеку от Лондона. Там жили дядя и бабушка, там была возможность отправить его в лондонскую городскую школу. Пишут, что, несмотря на награды по химии и языку, Фредерику в школе было скучно, и он сбегал гулять в одиночестве по музеям и библиотекам. Так что мальчику ненавязчиво дали понять, что лучше бы ему покинуть учебное заведение для общей радости. Пришлось отдать мальчика в частную школу-пансион с трехлетним обучением, где он и проучился до 17 лет.

Впрочем, после этого семья (на самом деле дядя) решила, что образования для молодого человека достаточно, и его уже ожидает стул клерка в одной из страховых компаний Сити. Впрочем, такая карьера продлилась всего шесть месяцев, за которую будущий нобелиат успел отметиться только тем, что «был все время на своей волне».

А затем случилось странное: Хопкинс, не оставивший своего интереса к природе, написал статью о «фиолетовом дыме», который выпускают жуки-бомбардиры. И статью приняли в научный журнал The Entomologist. По словам самого Хопкинса, он «с тех пор биохимик в душе».

ак началась научная карьера Фредерика. Знакомый семьи посоветовал не мучить молодого человека ерундой и позволить ему применять на практике свой мозг. Небольшое наследство, доставшееся ему от деда, позволило юноше поучиться сначала аналитической химии в одной фармацевтической фирме, затем пройти курс общей химии в Королевской школе Южного Кенсингтона и в самом Университетском колледже Лондона. Химия захватила его, и результатом стали отличные оценки. Они-то и позволили Хопкинсу стать ассистентом сэра Томаса Стивенсона, выдающегося британского токсиколога.

Именно у Стивенсона в медицинской школе Гая и прошли первые научные эксперименты Хопкинса. Здесь он и остался уже преподавателем после получения медицинской степени в 1894 году. Впрочем, в 1898 году мы видим Стивенсона уже в Кембридже. И здесь он совершает случайное, но очень важное открытие: во время обыкновенного занятия со студентами по белкам полученный одним из студентов белок не окрасился, как положено, реакцией Адамкевича в синий цвет. Хопкинс заинтересовался неудачным опытом и выделил вскоре из непослушного белка новую аминокислоту — триптофан.

Следующим шагом к Нобелевской премии, сделанным Хопкинсом, стал эксперимент, в котором тот показал, что для полноценного питания мышам недостаточно есть белки, в которых нет триптофана. Так появилась концепция незаменимых аминокислот.

Дальше, в 1906-1910 годах, Хопкинс показал, что в пище содержатся некоторые дополнительные факторы, которые необходимы для роста. Именно их польский химик Казимир Функ и назвал витаминами, именно за эти работы, суммированные в статье «Эксперименты по питанию, иллюстрирующие значение дополнительных факторов в нормальной диете» (Feeding Experiments Illustrating the Importance of Accessory Factors in Normal Dietaries). Хопкинс и получил в 1929 году свою Нобелевскую премию. А Функ – нет.

В своей нобелевской лекции Хопкинс, конечно, отдал Функу должное, но тем не менее заявил, что именно он был «первым, кто осознал истинное значение выявленных фактов». С другой стороны, а что делать, если это правда.

Во время получения Нобелевской премии Хопкинсу было уже 68 лет. При этом он сохранил исследовательскую хватку. Например, в 60 лет он открыл трипептид глутатион, важнейший клеточный метаболит, а в 68 смог установить его структуру.

Хопкинс прожил долгую и насыщенную жизнь, дожив до 1947 года. В огромном 32-страничном некрологе его биографию изложил сэр Герни Дейл, еще один Нобелевский лауреат, первооткрыватель нейромедиатора ацетилхолина. Он написал, что Хопкинс не только прожил удивительную жизнь в «формирующую эпоху», но и играл в ней лидирующую роль.


Росздравнадзор переходит на современные методы и технологии контроля

Росздравнадзор переходит на современные методы и технологии контроля и собирается внедрять лучшие практики риск-ориентированного подхода при государственном регулировании. Об этом сообщил руководитель Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Михаил Мурашко 4 декабря на X Всероссийской научно-практической конференции «Медицина и качество – 2017».

По его словам, это означает проведение проверок и регулирования, основанных на четких доказательствах, избирательность проверок, риск-ориентированный подход и гибкое регулирование, доступность информации о нормативных правовых актах, прозрачность регулирования путем использования единых руководств и чек-листов. Внедрение этих принципов начато в 2017 году. Михаил Мурашко однако уточнил: «Ни в  коем случае мы не говорим, что сформировали идеальную систему риск-ориентированного подхода к поднадзорным объектам. Это был «первый подход к снаряду», который нас обязывает развивать эти направления».

При отнесении деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей и используемых ими объектов к определенной категории риска периодичность проведения плановых проверок на безопасность медицинской деятельности в сфере обращения лекарственных средств и медицинских изделий составит: значительный риск –  один раз в 3 года, средний риск – не чаще, чем один раз в 5 лет, умеренный риск – не чаще, чем один раз в 6 лет, низкий риск – плановые проверки не проводятся.

Глава Росздравнадзора указал на еще один новый тренд – профилактическую работу, которая теперь будет строиться иначе. Вышедший 30 ноября ведомственный приказ утверждает ведомственную программу профилактики нарушений. Задача программы – предупреждать нарушения подконтрольными объектами обязательных требований, а также снижать административные и финансовые издержки как контрольно-надзорного органа, так и подконтрольных субъектов. С этой целью на сайте органа контроля будет размещаться перечень правовых актов, содержащих обязательные требования, разрабатываться руководства по их соблюдению, публиковаться доклады и разъяснения по правоприменительной практике, проводиться ежеквартальные публичные обсуждения по результатам анализа правоприменительной практики.


Нейровызов

В преддерии Дня невролога, который традиционно отмечается 1 декабря, в Петербурге прошел нейрофорум «Возможности для развития НейроНет на глобальном рынке». Встреча выявила две противоположные тенденции. Если в технологиях в этой сфере наблюдается бурное развитие — в 2016 году рынок простимулировал исследований на 29 млрд долларов, то в разработке лекарств данного профиля — затишье. Последние прорывные открытия были сделаны 50 лет назад. И с тех пор принципиально мало что поменялось.

От моделей — к прогнозированию

Нейротехнологии — то, что формирует нашу завтрашнюю жизнь. Причем не только в самих технических разработках, но и в коммуникациях. И симбиоз этот настолько прочный, что уже сложно сказать, где заканчивается одно и начинается другое.

Форум «НейроНет» сопровождался выставкой проектов. Какие-то из них уже работают на практике, какие-то только на стадии исследований. Но уже понятно: если такое количество разработок профинансировано во всем мире, то в ближайшее время на рынок начнут выходить решения.

Направление будет расти, этот рост будет активным, обозначит перспективы на десятилетия вперед. И перспективы эти будут связаны главным образом с коммуникацией. Первые нейромаркетинговые центры возникли в начале нового тысячелетия на базе университетов. На начальном этапе их основной задачей было накапливание информации.

Как отметила в своем докладе руководитель рыночной подгруппы «Нейрокоммуникации и маркетинг» РГ НТИ «НейроНет» Наталия Галкина, первым этапом нейромаркетинговых исследований было тестирование. Задача сегодняшнего дня моделировать поведение людей. А в будущем главным трендом станет прогнозирование.

Власть понимает важность и потенциал данного направления. Председатель комитета по промышленной политике и инновациям Санкт-Петербурга Максим Мейскин отметил, что основная задача регуляторов сделать так, чтобы политика была цельной и последовательной: «Мы в рамках НТИ уже создали два инжиниринговых центра. И будем создавать новые. Это большие затраты для бюджета, но они очень важны для развития отдельных отраслей». По его словам, теперь ключевое слово за бизнесом: необходимо создать консорциум нейротехнологов, чтобы можно было сформулировать запрос от профессионального сообщества в адрес власти — какие именно меры поддержки необходимы.

Лекарства прошлого

Если в технологиях прорыв, то в разработке лекарственных препаратов наоборот — затишье. Ученые говорят: основная причина в зарегулированности направления. Фармацевтика сама по себе одна из самых зарегулированных отраслей экономики. А что касается нейронаук, то здесь количество запретов и ограничений намного больше.

«Причина в том, что у ученых слишком мало пространства для маневра. Любое новое движение очень жестко регламентируется законодательно», — говорит директор института трансляционной медицины СПбГУ Рауль Гайнетдинов. С ним согласен ведущий научный сотрудник Института фармакологии им. А.В. Вальдмана Первого Санкт-Петербургского медицинского университета им. И.П. Павлова Антон Беспалов: «Мы занимаемся изучением психозов у пожилых людей. Последнее серьезное изобретение лекарств в этой области было в 1952 году. С тех пор на рынок выведено несколько новых средств. Но проблема в том, что все это разные варианты одного и того же».

Многие исследования в этой области, которые могли бы стать перспективными, «буксуют» на стадии доклинических исследований. Заведующая студенческой лабораторией на кафедре медицинской радиоэлектроники ГУАП Олеся Читайкина отмечает, что это характерно не только для России. Такое положение дел она связывает с тем, что отрасль еще молода и человечеству необходимо время, чтобы к ней привыкнуть: «Ключевой довод регуляторов: из-за недостаточного объема теории эта область знаний представляет потенциальную опасность. Хотя исследования в лабораториях ведутся и финансируются». Главной проблемой в этом отношении молодой ученый называет то, что на животных эти исследования невозможны в принципе: у них другой мозг, мы не можем получить достоверную информацию о том, что они чувствуют, если речь идет о сложных когнитивных процессах и эмоциональных реакциях. Поэтому в основном сейчас используется статистика: обобщение эффектов на основе большого количества испытуемых.

Вопрос побочных эффектов также открыт. Чтобы их выявить с достоверной точностью, нужны два одинаковых человека. Теоретически в этой роли могут выступить однояйцевые близнецы, при этом учитываются врожденные особенности нервной системы, но их мало — нет достаточного количества достоверных данных для полноценного исследования. Кроме того, в течение жизни им должны предъявляться одинаковые стимулы, чтобы добиться аналогичного устройства психики, а это, конечно, почти неосуществимо.

Позиция регуляторов в этом отношении объяснима и понятна, считает председатель правления Союза фармацевтических и биомедицинских кластеров Захар Голант. Есть определенные отношения между тем, кто платит, тем, кто лечится, тем, кто назначает, тем, кто продает. Это сложная система, регулировать которую необходимо. «Высказывания по поводу того, что рынок сам отрегулирует, — несостоятельны. Ничего рынок в системе здравоохранения не отрегулирует. Это стало понятно еще 20-30 лет назад. Поэтому если исходить из тезиса, что нейрофармацевтика — более сложная сфера, она будет сильнее регулироваться», — комментирует эксперт. По его мнению, здесь надо исходить из соотношения потенциальной опасности и потенциальной пользы. Ведь задача любых клинических исследований как раз в этом и состоит — подобрать оптимальное соотношение эффекта и рисков. «Та же история и в регулировании. Надо найти баланс, чтобы не блокировать новые разработки, но при этом четко понимать риски. Именно здесь должна пролегать грань регулирования», — считает Захар Голант.


Больницы Казахстана отказываются от привычной кабинетной системы

Больницы Казахстана переходят на триаж-систему (сортировку), которая направлена на улучшение контакта между пациентами и врачами. Об этом рассказали в Министерстве здравоохранения РК. В Астане уже во всех учреждениях внедрили систему медицинской сортировки посетителей, в Алматы – пока только в одной клинике.

Триаж-система подразумевает сортировку поступающих больных по категориям: экстренные, плановые и самообращение. В соответствии с этим им надевают на руки браслеты: красные, жёлтые или зелёные в зависимости от состояния человека.

«Триаж-система была внедрена в Астане с начала 2017 года, сейчас все учреждения столицы охвачены ею. Отличие этой структурной системы в том, что это не кабинетная система. Пациент поступает в зал ожидания либо в палату интенсивной терапии и наблюдения, и все наши ресурсы, включая узких специалистов, оборудование, обследование, идут к пациенту и кружатся вокруг него. Пациент не ходит по кабинетам. Ему не нужно самому, находясь в состоянии болезненности, выстаивать очередь к тому или иному узкому специалисту. Такая система эффективно работает во многих странах мира, где при первичном приёме имеются несколько потоков оказания помощи. Красный поток – это пациенты, которым помощь должна быть оказана немедленно, жёлтый поток – тоже экстренно, но у врачей есть несколько часов на оказание помощи, зелёный поток – это, когда пациента должны принять, обслужить, дать направление, а в случае необходимости госпитализировать в плановом порядке», – рассказали informburo.kz в управлении здравоохранения Астаны.

Специалисты утверждают, что это позволило значительно сократить количество поступающих жалоб со стороны пациентов. Кроме того, разработано специальное программное обеспечение, которое в режиме онлайн на интерактивной доске показывает, как идёт текущий процесс обслуживания пациентов.

Но если новые стандарты внедрены в Астане повсеместно, то в Алматы только в одном медучреждении – городской клиничесой больнице №4. Через несколько дней,12 декабря, приёмное отделение ГКБ №7 также оснастят необходимыми ресурсами триаж-системы.

«Внедрена триаж-система с применением браслетов для пациентов со штрих-кодом и сканер штрих-кода. Эти браслеты позволяют идентифицировать пациента. На примере больницы №4 мы можем видеть, что качество работы с пациентами выросло, врачи стали работать меньше, но более структурно. После сортировки больные отправляются в смотровую или специальную зону, которая оснащена многофункциональными передвижными каталками и кроватями, отделёнными друг от друга. Здесь специалисты проводят более глубокое обследование пациента. Весь процесс проходит быстро и чётко», – рассказали informburo.kz в управлении здравоохранения города Алматы.

Такое нововведение нужно для того, чтобы пациент не ждал долго в очереди, уверены в Минздраве. Благодаря этой системе врачи хотят исключить не только жалобы пациентов, но и несчастные случаи, когда человек так и не дождался своего приёма.

Сортировке пациентов по цветам также учат актюбинских врачей. Приёмное отделение по американскому типу открыли в областной Актюбинской больнице, где больных будут разделять на три категории.


На Ассамблее «Здоровье Москвы» представили возможности столичных стационаров

Ассамблея «Здоровье Москвы» – крупнейший научно-практический форму столичного здравоохранения – позволяет в один день увидеть своими глазами все достижения московский медицины, услышать мнение опытных практиков, на профильных симпозиумах обменяться с коллегами реальным положительным опытом.

Все восемь залов павильона, отведенные под выставку, с раннего утра были заняты рабочими группами. Обсуждались актуальные темы в самых «горячих» областях медицины: реконструктивно-пластической хирургии, противотуберкулезной работе, онкологии, диагностике инсульта у детей и многих других.

Оживленно прошел утренний симпозиум, посвященный сахарному диабету. Основная проблема – учет больных и своевременное занесение их в регистр. По последним данным, 92% лечебно-профилактических учреждений Москвы вышли на интенсивный уровень работы. На учете в настоящий момент состоит 36 тысяч пациентов – а это почти вдвое выше, чем в 2016 году. Более эффективная работа по составлению регистра радует, однако этот процесс по-прежнему нуждается в пристальном внимании.

Институт Склифосовского развернул в павильоне целый полевой госпиталь. На небольшом 3D-принтере печатались модели протезов, за соседним стендом гости по очереди проводили гастроскопию – при помощи не муляжа и не тренажера, а самого натурального бараньего желудка.

Рядом самые смелые участники ассамблеи пробовали на себе новейшие вертикализаторы – незаменимые приборы при реабилитации обездвиженных больных. Достаточно проводить процедуру на таком вертикализаторе один раз в день: пациента приподнимают поэтапно, на 10 градусов, после чего измеряют его пульс и артериальное давление. Если показатели вызывают тревогу, процедуру прекращают. Если нет – поднимают еще на 10 градусов. В НИИ скорйо помощи им. Н.В. Склифосовского такая аппаратура активно используется при реабилитации пациентов.

Гостям Ассамблеи удалось даже поиграть в компьютерные игры – правда, только в рамках апробации высокотехнологичного экзоскелета. Тренажер помогает восстановить функции кисти руки при помощи «стрелялок» и автогонок! Если хотя бы отчасти двигательная функция руки у пациента сохранна, то прибор поможет значительно восстановить ее гибкость.

Городской клинической больницей им. С.П. Боткина были представлены новейшие технологии в области 3D-протезирования. На изготовление сложного фрагмента кости требуется около недели: деталь проектируется специалистами Боткинской, затем печатается на 3D-принтере из титанового порошка – и спустя несколько недель пациент в буквальном смысле встает на ноги.

Главным «героем» стенда Боткинской больницы стал Адам – суперсовременный манекен российского производства. У него подвижные веки, он может потеть, как во время жара, и стонать, когда ему больно. Гостям ассамблеи предлагалось сделать Адаму непрямой массаж сердца – но это самое простое, что с его помощью могут освоить молодые врачи.

Возле стенда кафедры гастроэнтерологии ФДПО РНИМУ им. Н.И. Пирогова весь день царила оживленная обстановка. Здесь с 9 утра проходил чемпионат по колоноскопии: все желающие проводили исследование при помощи новейшей симуляционной техники. В программе чемпионата – мастер-класс с подробным описанием всех нюансов техники исследования, затем – пробное задание, чтобы освоить инструмент, и наконец – задание, которое предстояло выполнить всем участникам.

— Такой чемпионат – отличная возможность для врача-эндоскописта проверить свои знания, оценить уровень владения техникой, а молодым дает возможность потренироваться, — рассказывает один из тренеров чемпионата, кандидат медицинских наук Залина Галкова.

Как выбирают победителя? Качество выполнения работы оценивается по трем критериям: время и глубина заведения колоноскопа до прямой кишки, безболезненность (тренажер SYMBIONICS и это способен показать), а также процент осмотренной поверхности слизистой оболочки. Последний критерий при оценке качества проведения исследования является основным: чтобы осмотреть максимум поверхности, нужно на высоком уровне владеть колоноскопом, чтобы он был достаточно маневренным.

Самым искусным мастером по колоноскопии стал врач-эндоскопист Андрей Михин. Он получил главный приз – стажировку по эндоскопии в зарубежной клинике. Еще десять участников чемпионата будут премированы годовой подпиской на журнал «Доказательная гастроэнтерология».

Гости ассамблеи ненадолго отвлеклись от интерактивных тренажеров и передовых технологий, когда началась церемония награждения победителей Московского фестиваля «Формула жизни». Как отметил мэр Москвы Сергей Собянин, достижения московских медицинских организаций доказывают, что за последние несколько лет в сфере столичного здравоохранения, «произошли большие, тектонические сдвиги». Средняя продолжительность жизни выросла до 77 лет, на 20% снизилась смертность в работоспособном возрасте, в пять раз меньше москвичей умирают от инфарктов.

В заключение мэр Москвы напомнил: мы не должны забывать говорить «спасибо» медикам — людям, к которым мы обращаемся за помощью в самом главном – в сохранении жизни и здоровья.


В России разрешат частичную оплату услуг частных клиник по полису ОМС

Минфин планирует реформировать систему обязательного медицинского страхования (ОМС). Предполагается, что полис ОМС можно будет использовать как в государственных, так и в частных медицинских клиниках, а также за границей.

Главная задача, которую предлагается решить в ходе реформы – это частичная оплата коммерческих медицинских услуг. Если владелец полиса ОМС захочет пройти лечение в частной клинике, то часть расходов будет по полису ОМС покрывать государство, а остальную часть пациент будет оплачивать самостоятельно.

По замыслу авторов реформы, гражданин с полисом ОМС должен иметь право выбора медицинского учреждения, в которое он может обратиться. Такие учреждения могут находиться и за рубежом. Правда, в этом случае разница, которую пациент будет доплачивать из своего кармана, будут существенной.

Проект реформы медицинского страхования был разработан Всероссийским союзом страховщиков еще весной. На данный момент он представлен Минфину в качестве экспертного предложения, и ведомство уже сформировало «первичную концепцию» по реформе ОМС в соответствии с проектом. Нововведения удастся претворить в жизнь не раньше второй половины следующего года, рассказал заместитель министра финансов Алексей Моисеев.

В настоящее время по полисам ОМС невозможна частичная оплата. Но любая частная клиника уже может вступить в систему ОМС и начать прием граждан по полисам. Пока таких частных клиник немного, как и бесплатно оказываемых по полису ОМС коммерческих услуг.

«Полис ОМС должен быть не просто пропуском в поликлинику, к аковым он сейчас является, а реальным инструментом для софинансирования своих расходов. Если гражданину полагается по ОМС 100 рублей, чтобы вырвать зуб, но он хочет сделать это в частной клинике, где это стоит дороже, у него должна быть возможность покрыть эти 100 рублей своим обычным медицинским полисом. Разницу в стоимости услуги по ОМС и в частной клинике пациент будет оплачивать из своего кармана», – приводят «Известия» слова замминистра финансов.

Алексей Моисеев уверен, что в данный момент основные принципы страховой медицины не работают должным образом: так, делающие взносы в фонд ОМС работники нередко ходят лечиться не в районные поликлиники, а в коммерческие учреждения. И все их взносы оказываются выплаченными впустую. В то же время государственные поликлиники, получая средства от ФОМСа, бесплатно оказывают лишь часть медицинских услуг, которые необходимы гражданам. Именно по этой причине пациенты вынуждены обращаться в частные клиники и оплачивать свое лечение полностью из своего кармана, несмотря на наличие полиса ОМС.

Согласно данным ВЦИОМ, только 9% опрошенных россиян дают положительные оценки услугам, предоставляемым в системе ОМС. В то же время, все больше пациентов начинают пользоваться частными клиниками. По сведениям Росстата, на платные медицинские услуги граждане ежегодно тратят более 528 миллиардов рублей. И суммы расходов на коммерческие медицинские услуги растут год от года. Эти данные вполне соответствуют экспертным оценкам, согласно которым, число потребителей платных медицинских услуг в России возросло до 50%.

Ранее тему внедрения платной медицины поднял Владимир Путин. Выступая на XIX Всемирном фестивале молодёжи и студентов, президент предложил подумать о «софинансировании» медицинских услуг самими пациентами и отметил, что каждый человек сам должен «понимать ответственность за собственное здоровье».


Фирменный стиль московских поликлиник

Жителям столицы предложено выбрать стиль, наиболее подходящий для оформления московских поликлиник. На проекте «Активный гражданин» представлены 10 проектов.
О том, что у всех медицинских учреждений столицы может появиться единый корпоративный стиль сообщил веснойруководитель Департамента здравоохранения Москвы Алексей Хрипун. Вскоре был объявлен открытый творческий конкурс по выбору лучших вариантов элементов оформления клиник. В число финалистов, прошедших отборочный этап, вошли 10 компаний.
Перед участниками конкурса стояла задача разработать варианты внешнего и внутреннего оформления поликлиник — входной группы, зон комфортного пребывания, игровых зон, вывесок, стоек информации, декор стен и т.д. На суд москвичей представлены работы МГХПА Строганова, Студия А. Лебедева, Лаборатория дизайна Высшей школы экономики и другие архитектурные бюро, а также 3 индивидуальных предпринимателей.
Итоговый вариант элементов фирменного стиля разработают на основе трех проектов, набравших большинство голосов, их авторы получат денежные гранты.

Проголосовать можно на портале Активный гражданин: https://ag.mos.ru/poll/3222


Страница 1 из 8912345...102030...Последняя »