Управление государственной
службы и кадров
Правительства Москвы




Московский городской
университет управления
Правительства Москвы

ОБ УНИВЕРСИТЕТЕ
ПРЕСС-ЦЕНТР
ПРИЕМНАЯ КОМИССИЯ
КАК ОПЛАТИТЬ ОБУЧЕНИЕ

События


Голодные иглы: куда метил и попал в 2017 году рынок косметологических инъекций

Рынок косметологических инъекционных услуг, весивший в 2016 году более 100 млрд рублей и всегда считавшийся главным драйвером всей отечественной эстетической отрасли, в 2017‑м почувствовал кризис. Во‑первых, явно упал спрос – в прошлом году, по оценке Аналитического центра Vademecum, общее число услуг самых популярных категорий снизилось на 16%. Во‑вторых, вступившие в силу жесткие регистрационные регламенты закрыли доступ на легальный рынок десяткам новых продуктов. Vademecum попытался разобраться, как индустрия красоты адаптировалась к неприглядной реальности.

«Есть две теории игр: теория Моргенштерна с конечной суммой, в которой выигрыш одного – это проигрыш другого. То есть, если объем рынка 100, то в случае, когда у одного 60, а у другого – 40, второй проиграл. Но ситуация на нашем рынке больше соответствует теории игр с бесконечной суммой Джона Нэша. Какая разница, сколько у тебя, если у меня вместо 70 стало 100, а у тебя вместо 100 стало 200, потому что рынок безграничен, ни у кого нет понимания конечной суммы. И выигрыш одного не означает проигрыша другого», – размышляет о сложившейся ситуации коммерческий директор Merz Russia Владимир Бойко.

Примерно так же рассуждает большая часть опрошенных Vademecum топ‑менеджеров крупных поставщиков инъекционной продукции.

Как показывает регулярный мониторинг Vademecum, начиная с 2014 года на рынок ежегодно выходили как минимум пять новых зарегистрированных продуктов и каждому находилась ниша. Россия много лет выступала лидером, по крайней мере среди европейских стран, по разнообразию ассортимента представленной здесь продукции и до последнего времени считалась среди глобальных мейджоров одним из самых привлекательных рынков для вывода новой продукции.

В 2016 году Аналитический центр Vademecum провел первое тематическое исследование отечественного рынка косметологических инъекций – Russian Beauty Injections Market (RuBeauInjMa), попытался оценить его базовые параметры – совокупные продажи продуктов (закупки всеми отраслевыми операторами, включая клиники, салоны красоты и отдельных специалистов), объем оказанных услуг, динамику и доли ключевых игроков.

Результаты показали: рынок косметологических инъекций по выручке может соревноваться с наиболее коммерциализированными сегментами медицинских услуг. Объем продаж эстетических инъекционных процедур, включающих ботулинотерапию, контурную пластику, биоревитализацию, мезотерапию и нитевой лифтинг, в 2016‑м превысил 104 млрд рублей. Для сравнения: рынок стоматологических услуг оценивался Vademecum в 2015 году примерно в 300 млрд рублей, а рынок пластической хирургии в 2016 году не превысил 12,1 млрд рублей.

Поскольку полноценное исследование  косметологических инъекций в 2016 году проводилось впервые, динамику к 2015 году полноценно отследить не удалось. Однако более 50% опрошенных тогда косметологов по каждой из категорий услуг отмечали, что рынок вырос или, по крайней мере, остался неизменным.

Самый большой процент ответов о падении потребления продукции был зафиксирован в категориях «мезотерапия» и «нитевой лифтинг»: здесь на снижение спроса указали 24,3% и 29,2% респондентов соответственно. Производители и поставщики инъекционной продукции в интервью Vademecum тогда тоже говорили о росте рынка, но указывали и на некоторые негативные тенденции – снижение спроса на премиальные продукты, на услуги, не дающие быстрого видимого эффекта, рост продаж контрафактной продукции и манипуляций, совершаемых на дому. Тем не менее большая часть опрошенных Vademecum топ‑менеджеров компаний все‑таки рассчитывали в 2017 году на «сдержанный» – 5–7% – рост продаж.

Проведенное в 2017 году исследование рынка инъекционных услуг отличалось от первого «замера» одним важным обстоятельством. Если в 2016‑м мы рассматривали пять категорий инъекционной продукции, то в 2017 году сосредоточились на трех: ботулинотерапия, контурная пластика, биоревитализация.

С одной стороны, по расчетам Vademecum, эти три категории в 2016 году заняли больше половины объема всего рынка косметологических инъекционных услуг, а значит, были вполне показательными. С другой, ограничив себя тремя категориями, мы смогли глубже проанализировать некоторые параметры внутри каждой из них, в том числе доли марок-лидеров, объем «серого» сегмента и другие.

В исследовании 2017 года была увеличена выборка опрашиваемых нами специалистов с примерно 1,6 до около 3 тысяч. Основная часть специалистов была опрошена по телефону сотрудниками социологической компании «Агентство социальной информации», кроме того, был проведен опрос косметологов, состоящих в сообществе «Доктор на работе».

Затем, как и в 2016 году, данные верифицировались посредством опроса крупнейших производителей, дистрибьюторов и дилеров косметологической продукции в разных регионах России, а также анализа базы данных «Федеральной таможенной службы», проведенного для Vademecum компанией RNC Pharma.
17.jpg

Сравнение  показателей этих трех категорий год к году продемонстрировало отрицательную динамику. Совокупное количество оказанных услуг по выбранных сегментам сократилось на 16% – до 6,6 млн процедур, а стоимостный объем рынка упал на 18% – до 64,7 млрд рублей, подтвердив, таким образом, пессимистичные ожидания операторов. При этом общее число косметологов, работавших в 2017 году с инъекциями, даже выросло: с 33,8 тысячи до 35,1 тысячи специалистов.

Представители дистрибьюторских компаний объясняли это «кадровое укрепление» растущим интересом к высокомаржинальной индустрии косметологических инъекций (средняя доля закупки продукта от общей стоимости косметологической инъекционной услуги во всех рассмотренных в 2016-м категориях не превысила 40%), медленной ротацией специалистов, а также новым выпуском с профильных кафедр врачей‑косметологов. По оценкам опрошенных Vademecum поставщиков, число косметологов, например, в СКФО выросло с 2,2 тысячи в 2016‑м до 2,5 тысячи в 2017 году. Откуда тогда общая отрицательная динамика?

УПРОЩЕНИЕ КРАСОТ

Большинство опрошенных Vademecum экспертов в первую очередь указали на общее снижение спроса и отсроченный эффект кризиса, заставившего пациентов экономить на эстетических процедурах. «Несмотря на то что по своей продукции мы зафиксировали рост, в целом в 2017 году рынок упал по сравнению с 2016 годом примерно на 15% в натуральном выражении, – говорит представитель компании Dr. Korman Laboratories Гульнара Королева. – В среднем структура продаж и, соответственно, спроса в течение года выглядит так. В году есть два пиковых сезона – осень и весна. И весной продажи на 20–25% больше, чем осенью. Зима и лето проседают по сравнению с этими сезонами значительно. Так вот, даже весной и осенью 2017 года обычного всплеска не было».

Однако снижение продаж обусловлено не равномерным падением спроса, а скорее проседанием отдельных категорий продукции. Как и предсказывали участники рынка, наиболее заметно из трех сегментов упали биоревитализанты: на 27% в натуральном и на 30% в денежном выражении по отношению к 2016 году. Внутри этой категории снизились продажи тоже не по всем позициям.

«Потеряли свою актуальность монокомпонентные продукты на основе гиалуроновой кислоты. На смену им пришли мультикомпонентные продукты, содержащие пептиды и другие субстанции, но здесь есть другая проблема – непредсказуемость эффекта и вероятность аллергических реакций. Следующий шаг в развитии рынка – простые продукты, содержащие два, три эффективных и безопасных препарата», – прогнозирует директор по продажам компании «Институт Hyalual» Дмитрий Калугин.

Ботулотоксины оказались единственной категорией, показавшей 8‑процентный рост в натуральном выражении при 7‑процентном падении в деньгах: здесь заметно вырос показатель количества использованного препарата на процедуру. Если в 2016 году косметологи в среднем расходовали 47 единиц препарата на одну манипуляцию, то в прошлом году этот объем увеличился до 56 единиц. «Ботулотоксины чувствуют себя значительно лучше, чем филлеры», – подтверждает Владимир Бойко из Merz Russia.

Во всех категориях пострадали в первую очередь дорогие услуги с использованием премиальных марок. По отдельным брендам падение закупок в натуральном выражении могло составлять 30–40% и больше. По словам генерального директора компании «Нике‑Мед» Людмилы Антоновой, в 2017 году практически ушел с эстетического рынка на неврологический поставляемый этим дистрибьютором китайский ботулотоксин Лантокс. Главная причина – цена (в среднем 160 рублей за единицу против среднерыночных 100 рублей). Антонова отмечает, что по этой же причине в ее компании значительно снизились продажи премиальных филлеров, в том числе Ellanse.

С другой стороны, продукты, находящиеся ниже средней ценовой категории, в этих условиях выиграли. «Если в 2013 году врачи неохотно использовали китайские бренды, в том числе, например, наш Ha‑Filler (стоимость упаковки в закупке – 4,5 тысячи рублей), то сейчас мы видим рост продаж, по итогам года – около 30%», – говорит представитель дистрибьютора MG Medical Сергей Мехтиев.

Реагируя на изменение спроса, многие поставщики инъекционной продукции начали делать значительные – до 50% – скидки. «Из‑за всех этих скидочных программ рынок в деньгах действительно просел», – свидетельствует гендиректор компании Martinex Михаил Селянин.

Следствием снижения доходов населения стал и рост доли «серого» рынка – услуг, оказываемых на дому или с использованием контрафактных и не зарегистрированных в России продуктов. «Многие специалисты сейчас переходят на более дешевую «серую» продукцию, стоимость которой иногда практически вдвое ниже, чем у легальной номенклатуры. Мы бьем тревогу: вместо того чтобы те же 20% прирастить в этом году по отношению к прошлому, вложив деньги в маркетинг, продвижение и развитие, мы набираем 5–7%, а часть потенциального роста забирают «серые» поставщики», – говорит гендиректор компании «Инновация» Кирилл Ястребчиков. По данным Vademecum, доля «серого» рынка в зависимости от категории инъекционных продуктов составляла в 2017 году от 20% до 30% общего объема обращения.

РЕЕСТР НЕУДАЧНИКОВ

Кризис спроса усугубили действия регуляторов. Прошлый год был отмечен ужесточением регламентов вывода на внутренний российский рынок новых косметологических инъекционных продуктов, имеющих статус медицинских изделий (МИ), – то есть биоревитализантов и филлеров.

В марте 2017 года Минздрав издал приказ №11н «Об утверждении требований к содержанию технической и эксплуатационной документации производителя (изготовителя) медицинского изделия». В пункте 16 этого документа говорится, что техническая документация на МИ, которая подается вместе с пакетом документов для получения регистрационного удостоверения, должна содержать «информацию в соответствии с данными государственного реестра лекарственных средств для медицинского применения о содержащихся в медицинском изделии: лекарственном препарате для медицинского применения <…> фармацевтической субстанции».

Иными словами, все лекарственные элементы и субстанции подаваемого на регистрацию МИ должны быть зарегистрированы в РФ как лекарственные препараты. Эта норма если и не усугубила падение косметологического рынка, то, по крайней мере, заметно затормозила его рост. Вступление приказа в силу привело как минимум к двум значимым последствиям для рынка медицинских изделий в области инъекционной косметологии.

В сентябре ряд производителей и поставщиков МИ, в том числе косметологических, направляли в Росздравнадзор, Минздрав и Минпромторг письма, в которых констатировали: в последние полгода рассмотрение заявок на регистрацию медизделий, содержащих химические вещества, было приостановлено Росздравнадзором в связи с требованиями предоставить документы о регистрации этих субстанций в ГРЛС. Для части новых продуктов приказ Минздрава №11н просто закрывал выход на рынок. К этой категории относятся, например, филлеры и биоревитализанты с содержанием пептидов, не имеющих в РФ статуса лекарственного препарата. Тем не менее в 2017 году регистрационные удостоверения медицинских изделий получили несколько продуктов бренда Aquashine с таким составом.

Помимо этих «счастливых» марок регистрации добились филлеры Neauvia и Liquidimplant. Кроме того, компанией Merz Russia был перерегистрирован и перезапущен филлер Glytone – с 2017 года он обращается на рынке как Etermis.

Для сравнения, в 2016 году было зарегистрировано как минимум семь инъекционных продуктов, включая ботулотоксин Ботулакс, выведенный на рынок компанией Martinex. Аналитик индустрии красоты Елена Москвичева считает, что недовольство операторов рынка неоправданно: «Я бываю на консультациях, которые Росздравнадзор проводит для изготовителей и поставщиков медицинских изделий, и практически не вижу там представителей косметологических компаний, которые бы интересовались важными пунктами регистрации, зато постоянно получаю от них письма, в которых меня спрашивают, правда ли, что эти новые требования отменят в 2018 году?»

Поставщики, в свою очередь, жалуются на дефицит конструктивного общения с регулятором. «В случае обнаружения продажи фальсификата мы передаем выявленные факты в Росздравнадзор. Продуктивность таких обращений пока не столь высока, как хотелось бы. Во многом это связано с ограниченностью полномочий Росздравнадзора, а также с тем, что филлеры, хоть и являются медицинским изделием, применяются не по жизненным показаниям и не в системе ОМС, а потому не становятся приоритетным направлением контроля», – говорит Кирилл Ястребчиков из компании «Инновация». Представители Росздравнадзора особенности коммуникации с поставщиками не комментируют.

Проблема с регистрацией косметологической продукции могла быть решена, если бы наконец вступили в силу обсуждаемые в течение последних трех лет правила свободной торговли в зоне ЕАЭС. Весной 2017 года была ратифицирована регуляторная база по обращению в странах ЕАЭС лекарств и медизделий, и 6 мая 2017 года вступил в силу подготовленный Евразийской экономической комиссией тематический пакет из 26 нормативных документов, описывающих новые правила для свободной регистрации продуктов в зоне ЕАЭС. В то же время для признания и учета зарегистрированных в других странах медицинских изделий и лекарственных препаратов должна была начать действовать общая информационная система, включающая исчерпывающие данные о таких продуктах и доступная для всех членов ЕАЭС.

В сентябре 2017 года интеграционный элемент системы был готов, работы велись над национальными сегментами в каждом из государств – членов Союза. Однако представители коллегии по техническому регулированию Евразийской экономической комиссии признали, что столкнулись с проблемами при налаживании системы. Запуск объединенной платформы был намечен на ноябрь 2017 года, но по состоянию на декабрь информсистема так и не была налажена.

Таким образом, на данный момент перспектива свободной регистрации лекарств и медицинских изделий на территории ЕАЭС откладывается на неопределенный срок. Участники рынка считают, что без радикальных изменений в законодательстве спад рынка может продолжиться и в начавшемся 2018‑м.

«Я думаю, в этом году ситуация может быть даже хуже», – предполагает Гульнара Королева из Dr. Korman Laboratories. Помимо законодательного прорыва, на прежний восходящий тренд индустрию может вернуть появление прорывных инновационных продуктов. «Энергия роста исчерпана с точки зрения охвата и эксклюзивных предложений, при этом рынок еще не «вырастил» новые технологии. На этом этапе мы находимся сейчас. Тот, кто разработает новый инновационный подход, и займет здесь значимую долю», – уверен Владимир Бойко из Merz Russia.


Российские пациенты — пленники информационного века

В издательстве «Эксмо» планируется выпуск книг по медицине с рекомендациями практикующих врачей. Все книги выйдут в рамках программы «Пора Лечиться Правильно», которые основаны на строгих научных и статистических данных доказательной медицины и одобрены авторитетными российскими врачами.  Федеральный проект от издательства нацелен на ликвидацию медицинской безграмотности среди населения. Проект сотрудничает с площадками Mail.ru и «Теленеделя» охватом свыше 25 миллионов читателей

По мнению врача Маргариты Алексеевой, в России наблюдается серьёзный кризис знаний о собственном теле среди пациентов. «Любой практикующий врач сталкивается с проблемой самолечения и его последствий. 21 век открыл людям доступ к получению практически любой информации, к любым мнениям по абсолютно разным вопросам, в том числе, и по вопросам профилактики и лечения заболеваний. К сожалению, право выбора, кому верить, у нашего народа тоже никто не забрал», — сказала врач.
Граждане всё чаще выбирают советы шарлатанов, предлагающих приятное, малозатратное и, в наилучшем случае, малоэффективное «лечение» серьезных болезней. А с ними давным-давно научилась справляться доказательная медицина. «Советы шарлатанов и опытных бабушек, вырастивших пятнадцать детей, приводят к декомпенсации и осложнениям, с которыми нам справиться сложнее, а порой невозможно», — уверена Алексеева. «По итогу, мы применяем тяжелое и болезненное лечение, которое, к сожалению, далеко не всегда приводит к желаемому эффекту из-за запущенности заболевания и общей ослабленности организма. И трагедия в интернете преподносится как результат врачебной некомпетентности и неэффективности традиционной медицины. Замкнутый круг, выход из которого только один: обращаться за мед. помощью чуть раньше, чем, когда уже слишком поздно», — подытожила врач

Как сообщалось ранее, кто бы что ни говорил, а медицина не имеет ни национальности, ни государственной принадлежности. Взять книгу Генри Марша «Не навреди», например. Прекрасная и правдивая книга об обреченности и чудесах нейрохирургии в Великобритании. Особенно ее стоит почитать тем, кто думает, что за границей все идеально.


Лечимся дома: стартап из Магнитогорска продает экспертизу немецких врачей

Могут ли цифровые технологии изменить российскую медицину? Предприниматели из Челябинской области пытаются доказать, что да.

«Вид на горы у вас тут прекрасный», — отвесил комплимент хозяевам профессор Бодо Кресс, приехавший на открытие консультативного центра немецкой телемедицины Helfine Medical в бизнес-центре «Челябинск-сити». Основатели Helfine Medical Роман Прилипко и Александр Бортенев, однако, его разочаровали: то, что гость принял за горы, на самом деле — клубы дыма с одного из многочисленных металлургических заводов, и это одна из причин, почему консультации профессора Кресса, специалиста по диагностической радиологии, востребованы жителями Челябинска.

Магнитогорские предприниматели Прилипко и Бортенев запустили онлайн-сервис, позволяющий получить консультацию у немецких докторов не выезжая в Германию. Загрузив в систему первичные медицинские данные (результаты анализов, снимки) через сайт Helfine или в офисе компании, пациент может в течение 96 часов получить уже переведенное на русский язык уточнение диагноза или рекомендации по лечению.

С января 2015 года предприниматели начали предоставлять услугу через сайт, в феврале открылся офис в родном для обоих Магнитогорске, в апреле — в Челябинске. Осенью собственный офис должен появиться и в столице. Количество заказов через сайт и офисы — от 10 до 50 в месяц, выручка — от 300 000 до 800 000 рублей в месяц.

Бизнес-планы

Проект осуществляется при поддержке клиники «Нордвест» во Франкфурте-на-Майне. Именно там в 2008 году познакомились основатели — Роман привез на лечение маму, рак которой уральские врачи считали неоперабельным, с госпитализацией и организацией лечения помог Александр, который к тому времени несколько лет прожил в Германии. «Мама провела в клинике 11 месяцев. Курс химиотерапии, облучения и операция позволили вернуться к обычному образу жизни, — говорит Роман Прилипко. — Только таблетки пить необходимо каждый день очень дорогие и пару раз в году проходить обследование. Одно такое обследование в немецкой клинике стоит около €7000, так что наш онлайн-сервис помогает экономить порядка €15 000 — динамику по результатам анализов крови и снимкам МРТ/КТ отслеживают те же немецкие доктора».

«Надо понимать, что такое для среднестатистического человека из России оказаться в Германии более чем на месяц, без языка, больному, с визой, которую необходимо на месте продлевать. Найти нужный кабинет в 13-этажном комплексе из нескольких зданий зачастую даже местным затруднительно», — добавляет Александр Бортенев. Да и немецкая клиника, по его словам, активно заинтересована в развитии телемедицины — многие пациенты из России проходят здесь обследования, которые вполне можно было бы сделать и на месте по рекомендациям врачей клиники, что снизило бы их нагрузку. У «Нордвест» технологии предоставления дистанционных консультаций отработаны — с 2010 года клиника сотрудничает с The Jerudong Park Medical Centre в Брунее, обучая врачей и помогая им в сложных ситуациях, есть проекты с Малайзией, ЮАР, Кенией.

Клиника помогла российским предпринимателям с вводными в части медицины из опыта работы в других странах, но, по словам Бортенева, над бизнес-планом пришлось серьезно поработать, поскольку почти нет аналитики по проникновению телемедицины в России. Помимо разработки платформы, создания сайта и поиска профессиональных переводчиков, разбирающихся в медицинской тематике, потратиться пришлось и на юристов (как таковая телемедицина в России пока запрещена, Helfine Medical оказывает информационные услуги, а все медицинские услуги оказываются на территории Германии). В проект Прилипко и Бортенев вложили уже 5 млн рублей собственных средств.

Helfine Medical не первый их совместный бизнес. В 2010 году партнеры запускали сервис экспресс-доставки Quickfrog в столице. Гарантировали клиентам доставку в течение 59 минут, курьеры использовали велосипеды и скутеры. Через три года стартап приносил около 8 млн рублей годовой выручки, но предприниматели приняли решение о его заморозке — подвернулась другая бизнес-идея. Helfine пока финансируют за счет доходов от развития по франшизе сети FixPrice в Сибири (сейчас у них 19 точек).

По бизнес-плану проект должен окупиться за полтора года.

«Мы увидели реальный спрос на подобные услуги, именно на экспертизу профессионалов, а не на оборудование», — говорит Прилипко.

С сервисом сотрудничают 28 немецких профессоров и 12 клиник на всей территории Германии. Самые востребованные пока услуги — подробное описание снимка МРТ и КТ (на Helfine стоит около 17 500 рублей в зависимости от курса евро), письменное «второе мнение» (25 500 рублей). Сейчас идет внедрение программ чек-апов, где по ряду направлений пациент может дистанционно пройти комплексное обследование в любой клинике своего города по протоколу, составленному немецкими врачами, и получить заключение от немецких врачей. «Цены неадекватны, и перспектива в России с такими ценами минимальна — очень дорого. Другие подобные сервисы называли цены существенно ниже», — отмечает Дмитрий Петрухин, управляющий партнер компании DocDoc.ru, одного из первых онлайн-сервисов в сфере медицины, помогающих найти нужного врача. А вот Роман Фишкин, генеральный директор группы компаний Liberta Medica, в июне подписавшей договор о сотрудничестве с Helfine, считает их цены вполне адекватными: «Это ровно та стоимость, которая удовлетворит хорошего зарубежного специалиста и всех участников процесса. Попыток предоставлять «второе мнение» от западных врачей было много, и в интеренете можно найти цены ниже, но всегда встает вопрос полноты услуги и возможности ее оказания».

Доктора не пришлют

Использование ИТ в медицине растет во всем мире, телемедицина — один из тех секторов, на которые смотрят инвесторы. Роман Абрамович, например, в мае 2015 года вложился в российско-израильский онлайн-сервис медицинских консультаций Medviser.

«Развитие медицины происходит в основном за счет технологического прогресса в сети и ИТ-технологий, — отмечает профессор Бодо Кресс, главврач Центрального института радиологии и нейрорадиологии клиники «Нордвест» во Франкфурте. — Мне самому многие пациенты ежедневно посылают документы для получения «второго мнения» по электронной почте или через WhatsApp».

Он отмечает, что Helfine Medical использует систему управления базой данных, которая располагает защищенным (кодированным) каналом связи, что позволяет соблюдать конфиденциальность. «В будущем я не исключаю возможность проведения прямых терапевтических вмешательств посредством телемедицины. В некоторых странах это бы уменьшило вопиющий недостаток специалистов. Представьте себе, что в такой стране, как Кения, пациенты с диагнозом субарахноидального кровоизлияния должны умирать, так как во всем регионе нет ни одного специалиста, который смог бы заняться лечением», — говорит профессор.

Дмитрий Петрухин отмечает, что подобные Helfine сервисы, которые когда-либо выходили на DocDoc.ru, как правило, не живут более двух лет — «не работает модель монетизации, нет рынка». Основатели же Helfine уверены, что перспективы в России есть и именно сейчас. Роман Фишкин с ними согласен. Liberta Medica предоставляет услуги по организации лечения в российских и зарубежных клиниках с 2006 года. «Поток выезжающих на лечение за границу сократился ровно настолько, насколько упал рубль — на 50–60%, — отмечает Фишкин. — Выезжают либо состоятельные люди, кто уже лечился за границей и на ком девальвация не отразилась, либо безнадежно больные, готовые продавать ради этого все, что имеют. За рядовым обследованием никто больше не ездит, соответственно, рынок лечения в России вырос в прогрессии». Партнерство заключается в обмене клиентами — часть пользователей Helfine, получив рекомендации немецких врачей, обращается потом за организацией лечения в Liberta Medica (по словам Фишкина, найти клиники, которые готовы лечить по протоколам от немецких коллег и по их стандартам в России, сейчас не проблема), а та, в свою очередь, направляет при необходимости своих пациентов за уточнением диагноза на Helfine.

Сервис ведет переговоры и с первыми корпоративными клиентами – хоккейными клубами. По словам Бортенева, интерес проявили магнитогорский «Металлург» Виктора Рашникова F 14, челябинский «Трактор», омский «Авангард», новосибирский ХК «Сибирь» и «Автомобилист» из Екатеринбурга. С некоторыми из них сейчас обсуждаются договоры о сопровождении команд в сезоне 2015/2016. «Проект — не замена главному врачу команды, который у скамейки, и местному диагностическому центру, а дополнение и расширение диагностических возможностей и экспертизы у лучших немецких врачей без выезда, оперативно и с большой экономией средств», — говорит Александр Бортенев.

Параллельно Прилипко и Бортенев договариваются о партнерстве с российскими клиниками. «Мы им не конкуренты. И наш сервис не оказывает медицинских услуг на территории России. Мы не берем анализы, не делаем МРТ/КТ, не лечим, все это делают клиенты в медучреждениях своего города, которым мы обеспечиваем дополнительный трафик. Наш фокус — диагностическая экспертиза. Так что сотрудничество в любом случае взаимовыгодно», — отмечает Прилипко.

По мнению Петрухина, для того чтобы такой проект взлетел, «нужно $1-2 млн, так сказать, «качнуть рынок», с другими бюджетами перспектив не вижу». Роман Фишкин гораздо оптимистичнее: «Это первые ребята с подобным сервисом, которым хочется верить, — говорит он. — Надеюсь, им удастся сделать масштабный проект».


Российская ординатура перейдет на международную систему

Российская ординатура переходит на международную систему, программа подготовки ординаторов будет полностью переработана. Об этом сообщила министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова 30 января на расширенном заседании Комитета Совета Федерации по социальной политике.

«Новая программа будет дифференцирована по времени, – пояснила она. – Не так, как было – два года для любой специальности, что для нейрокардиохирургии, что для терапии. Сейчас срок обучения будет составлять от 1 до 5 лет. И принцип такой, что можно после каждого модуля проходить аккредитацию. Таким образом, развитие возможно бесконечно, как в рамках выбранной медицинской специальности, так и в смежных специальностях: скажем, кардиолог, а параллельно эхокардиография, ультразвуковая диагностика, невролог – параллельно нейрофизиология. То есть здесь каждый врач имеет возможность по своей индивидуальной траектории выстраивать программу своего профессионального развития».

Вероника Скворцова также рассказала, что Минздрав ставит задачей в ближайшие два года подготовить к аккредитации специалистов узкого профиля. Для этого планируется в девяти городах — миллионниках создать аккредитационные центры, чтобы люди не ездили далеко, а могли пройти аккредитацию в своем или соседнем регионе. До 2021 г. аккредитацию распространят на все медицинское сообщество.

 


Врач не должен изводить себя нагрузками — пациентам на это плевать

Помните историю о том как в Екатеринбурге врач скорой помощи довёл себя до инфаркта сверхнагрузками? Тогда он объяснил это заботой о пациентах — «Кто, если не я?». Врач Маргарита Алексеева — о том, почему подобные «благие» мотивы являются бредовыми и вредными.  Очередная история о том, как доктор чуть не умер, отпахав больше смен, чем это в принципе возможно, не вызывает удивления.

Я врач. Я работаю с врачами. И вижу подобное чуть чаще, чем каждый день.
44-летний нейрохирург, любимый сын, муж, отец двоих детей, падает замертво, отработав коротких 60 часов. Острый коронарный синдром на вскрытии, жалоба в книге замечаний и предложений, написанная на 47-м часу его работы. Однокурсница, работавшая участковым терапевтом и страдавшая хроническим лейкозом, пропустила запланированную госпитализацию из-за  бреда, официально именуемого «производственной необходимостью», и умерла вследствие декомпенсации  заболевания, чем вызвала острейшее недовольство руководства поликлиники.
А сколько случаев, когда врачи выходят на смену с гипертоническими кризами, пропускают семейные торжества и детородный возраст, и все это во имя чего?

Абсолютно точно — не за деньги. Мы все знаем, что в наших широтах медицина — это отнюдь не та область, в которой можно хорошо заработать.
Благодарность? На это тоже рассчитывать не приходится: людям, что вполне справедливо, надо, чтобы мы качественно и хорошо выполняли свою работу, и никто не задается вопросом, в каком мы состоянии и насколько нам плохо. Пациенты, как и врачи, слишком зациклены на своих проблемах, чтобы задаваться вопросами, напрямую их не касающимися.
Чувство морального удовлетворения? Опять же, нет. В определенный момент врач начинает задаваться вопросом, есть ли вообще смысл в том, что он делает и, не получив однозначного ответа, продолжает делать то, что делает.
Это — один из видов наркомании. Каждая последующая доза, то есть, смена, приносит все меньше удовольствия, забирает все больше здоровья, все сильнее деформирует личность. И с каждой последующей дозосменой от этого все сложнее отказаться.

Сначала мы в детской эйфории верим, что спасаем людские жизни и судьбы. Потом смиренно твердим, что привыкли, и другого нам, в принципе, не надо. А потом понимаем, что ничего больше просто не умеем, а чтобы научиться новому — уже и возраст не тот, и здоровье. Зато и возраст, и здоровье позволяют нам работать неадекватно много, значительно больше, чем наш организм может потянуть физиологически. Не за деньги. Не за «спасибо». Просто ради того, чтобы работать.

Парадоксально, что люди, по долгу службы понимающие важность сна,  отдыха, правильного питания,  совершенно их игнорируют. А результат при этом вовсе не парадоксален — он, как правило, трагичен в своей логичности.  Медицина — это профессия. Это работа, которой нужно заниматься в свое рабочее время. И относиться к ней соответственно.

Пафосные фразы насчет того, что медик — это призвание, образ жизни, приносят больше вреда, чем пользы. Причем что самим врачам, что пациентам. Насколько продуктивен работник с температурой 38,8? А с давлением 180/100? А работающий третьи сутки кряду?  Нам всем известен ответ.  Но ничего он не меняет. И, к сожалению, в ближайшее время не изменит.


Онкология – дисциплина «военная»

В конце прошлого года увидел свет новый выпуск газеты «Медицинский вестник», посвященный онкологии. Онкологическое направление в здравоохранении в последнее время находится в зоне пристального внимания российского правительства и лично президента. Глава Минздрава Вероника Скворцова объявила на VIII Всероссийском конгрессе пациентов, что оно станет приоритетом ведомства в будущем году. О том, насколько оправдано такое внимание к нозологии, стоящей на втором месте в ряду причин смертности россиян, и какие меры предпринимаются в борьбе с ней, интервью номера с генеральным директором ФГБУ НМИЦ радиологии Минздрава России, академиком РАН Андреем Каприным.

Сила статистики

— Андрей Дмитриевич, что происходит сегодня на фронте борьбы с раком в России?

— Онкологические заболевания сегодня в большинстве стран мира занимают одни из первых мест в структуре смертности населения. Практически все страны сейчас озабочены этой проблемой, и хотя рост заболеваемости вызван главным образом старением населения, вопрос раннего выявления никуда не делся с повестки дня. Пока онкологам не удается справиться с высокой смертностью, особенно по таким локализациям как рак легкого, меланома и редкие опухоли, которые очень сложно распознать морфологически в плане диагностики.

Мы к тому же несколько отстаем в диагностике рака I-II стадий. Во многих регионах РФ очень низкие показатели заболеваемости, что свидетельствует, как правило, не о здоровье населения, а о проблемах в системе диспансеризации. С учетом того, что в России в целом мы выявляем ежегодно более 560 тыс. человек с подозрением на злокачественные новообразования, не может быть меньше 300 больных на 100 тыс. населения, но некоторые субъекты показывают меньше 100 человек. Онкологи вместе с Всемирной организацией здравоохранения предупреждают, что заболеваемость во всем мире будет неуклонно расти, это, к сожалению, объективный фактор и повлиять на него медицина пока бессильна. Я тоже всегда подчеркиваю, адресуясь, в том числе к губернаторам, что не снижение заболеваемости наша цель. Ее нужно честно показывать. А вот смертность при этом снизить или хотя бы затормозить по некоторым локализациям необходимо.

Еще есть 2 показателя, которые мы должны обязательно оценивать: пятилетняя выживаемость и одногодичная летальность. На последний важный фактор обращает внимание весь мир и, должен сказать, что за последние годы благодаря политике Минздрава в России этот показатель снизился практически на 27%. Это означает существенное повышение активной выявляемости по многим локализациям. Например, по раку предстательной железы у нас приличный прирост, и благодаря этому – вовремя заметили и начали лечить — темпы роста смертности начинают замедляться. Мы, конечно, пока не достигли уровня американцев — более 300 человек на 100 тыс. населения, но они на 15 лет раньше начали применять тест на простатспецифический антиген. И мы активно наверстываем упущенное, повысив раннюю выявляемость по раку предстательной железы в I-II стадиях на 10-15%, что сразу привело к положительной динамике — увеличению количества случаев эффективного радикального лечения.

Зри в корень

— Как вы относитесь к диспансеризации: способствует ли массовый скрининг повышению выявляемости онкозаболеваний?

— Некоторые виды новообразований плохо поддаются скринингу, особенно рак легкого. Эта локализация очень сложна для диагностики – процент активной выявляемости не превышает 25%. Но практически ни одна страна мира не может позволить себе поголовную компьютерную томографию — это дорогое удовольствие. Поэтому чрезвычайно важна настороженность врачей, особенно если у пациента есть указание на наследственные факторы. Опытные рентгенологи на цифровых аппаратах видят иногда даже начальную опухоль, и обязаны немедленно направлять пациента на компьютерную томографию, к которой у граждан должен быть свободный доступ.

Многие локализации понятны и просты в рамках первичной диагностики. Но при этом их выявляемость пока, к сожалению, не на высоком уровне. Казалось бы, видимая локализация, простой тест по Папаниколау во время обычного осмотра у гинеколога известен давно. И справедливости ради нужно сказать, что рак шейки матки дает сейчас приличный прирост выявляемости, но в запущенных стадиях.  Значит, не хватает онкологической настороженности у специалистов этого направления, осведомленности населения, что раз в год нужно обязательно провериться на вирус папиломы, а, возможно, и административного ресурса, к применению которого я часто призываю.

На мой взгляд, работодатели должны закладывать в свои расходы затраты на здоровье сотрудников еще на стадии получения лицензии, особенно на предприятиях, где работает много женщин.

ПСА-тест — достаточно дорогое удовольствие, и за рубежом в скрининге тоже не используется. Но сейчас во всех московских поликлиниках его можно сделать. В этом плане интересен также опыт нескольких регионов: например, в Свердловской области есть программа мужского здоровья, в Воронежской области и Чеченской республике тоже очень эффективный подход в вопросах раннего выявления рака предстательной железы. То есть, по большому счету, если есть воля руководителей на местах, организовать раннюю диагностику на 1-1,5 млн населения несложно, это можно сделать по нашим программам, которые выложены на сайте.

Очень важна борьба с колоректальным раком. Победила же Япония колоректальный рак и рак желудка, которым нация подвержена отчасти из-за традиционных пищевых предпочтений.  Поставили задачу своим фирмам, выпускающим медицинскую и оптическую технику, сделать свои недорогие эндоскопы. Обязали работодателей ежегодно отправлять сотрудников на гастроэндоскопию. Современная техника позволяет выявлять и удалять значимо маленькие раки прямо во время исследования – полипы, предраковые части эпителия, в общем-то ничего сложного.

И не нужно с этим обращаться к президенту, надо только чтобы онкологов поддержали власти на местах. Мы ничего не просим, только привести людей на обследование, помочь с информированием в СМИ, подать личный пример. Пока невозможно работать без административных рычагов, но постепенно мы наладим культуру трепетного отношения к своему здоровью. Все же понимают, что это дает гигантскую экономию.

Равноправный диалог

— Вы почти четыре года возглавляете первый в стране научный медицинский кластер в области радиологии, в который вошли ведущие медицинские институты: МНИОИ им. П.А. Герцена, МНРЦ им. А.Ф. Цыба и НИИ урологии и интервенционной радиологии им. Н.А. Лопаткина. Насколько оправдано это объединение, какого синергетического эффекта удалось достичь?

— Я не перестаю удивляться дальновидности людей, задумавших создать этот кластер. Многим казалось, что это ошибочный шаг, и к тому времени уже были неудачные примеры подобных объединений. Но в нашем случае произошло органическое слияние возможностей: институт имени Герцена всегда был онкологической меккой, все хотели сюда попасть. Но в центре Москвы крайне сложно наращивать мощности, развивать новые технически насыщенные направления. При этом в 100 км отсюда радиологический центр имени Цыба располагал большими свободными площадями и бесценными наработками в области лучевой терапии. В институте Лопаткина был накоплен интересный опыт лечения самых распространенных мужских заболеваний. И это тоже нужно было использовать.

Объединение всех мощностей дало нам возможность сегодня справляться с неуклонным ростом потока пациентов. Когда я пришел в МНИОИ, наша поликлиника принимала ежедневно 180-200 человек, сейчас порядка 600. Собрав общую базу — научную, клиническую, кадровую, более тысячи единиц коечного фонда, у нас стало больше возможностей всем обратившимся предоставить комбинированное комплексное лечение по единым стандартам.

В учреждениях нашего кластера удалось собрать всю линейку существующих в мире аппаратов для лучевой терапии. Но мы не можем разместить их в одном институте – это дорого и к тому же некоторые установки работают очень избирательно, и строить их в каждом институте бессмысленно. А направлять на них больных как раз имеет смысл. Так что все логично.

Что касается НИИ урологии, здесь мы существенно усилили онкологическое направление. Институт получил доступ к современным лучевым установкам. А кластер в целом — возможность применять в лечении пациентов химиотерапевтический подход, создавать междисциплинарные группы.

— Благодаря объединению удалось развеять устойчивый миф о любви наших онкологов к хирургии?

— Институт очень лабилен в плане подходов к лечению. У нас развиты все направления, и выбор лечения при необходимости обсуждается на консилиумах совместно радиотерапевтом, клиническим онкологом и хирургом. Благодаря единой коммуникационной системе, к которой подключены все наши филиалы и еще порядка 30 региональных онкоклиник и диспансеров, в режиме он-лайн мы обсуждаем все самые сложные случаи на общем консилиуме. Это равноправный диалог трех развитых специальностей, и доводы коллег из МРНЦ часто перевешивают мнение хирургов. Мы понимаем, что сейчас изменились подходы, и одной хирургией проблему не решить. Появляется много гетерогенных опухолей, растет их резистентность как к хирургическому лечению, так и к химио- и лучевой терапии. Поэтому мы стоим на принципах комбинированного и комплексного лечения.

Планов громадье

— Расскажите подробнее, что происходит сегодня на объектах онкокластера, в какую сторону развиваетесь?

— Стройка в НИИ урологии самая сложная, мы ее получили в наследство в очень тяжелом состоянии, и она длится уже лет шесть. Сейчас у нас пятый подрядчик. Но, несмотря на все форс-мажоры, в I квартале 2018 года мы должны сдать объект. Здесь строится дополнительно 350 коек, детская реанимация, мощные лаборатории с молекулярно-генетическим подходом, в том числе для лечения онкозаболеваний, расширяется гемодиализный центр. Совершенствуется диагностическая база: уже установлен 3-тесловый МРТ. Также тут будут мощные рентген-установки для лечения мочекаменной болезни, современные операционные и многое другое. Государство выделило на это приличные деньги, и все должно получиться очень интересно.

Еще одно перспективное направление развития НИИ урологии – высокодозная брахитерапия. Мы сейчас начали  ее применять в Обнинске, и там огромный поток пациентов. Этот метод, я имею в виду не низкодозную терапию с использованием  йода-125, а высокодозную на базе иридия-90, которая позволяет за счет высокой точности, прецизионности лечить больных даже с послехирургическим рецидивом в ложе опухоли.

Планируются здесь и пластические операции, в том числе при онкологических заболеваниях, например при тяжелых лучевых повреждениях. Интересную работу намечаем по раку яичка – локализации, которую нельзя отдавать общим урологам, поскольку это комбинированная проблема, и без химиотерапии, только хирургическим путем ее решать невозможно. Поэтому в НИИ им. Н.А. Лопаткина будет базовое отделение для лечения рака яичка, а также банк забора и хранения спермы, потому что после массированных химиотерапий в вопросах репродукции человека чаще всего прибегают к методу ЭКО. Кстати, в Обнинске мы уже сделали отделение, которое занимается экстракорпоральным оплодотворением, делает около 100 процедур в год онкологическим пациенткам.

Остальные стройки тоже не стоят. Сдан новый корпус в МНИОИ им. П.А. Герцена, планируем построить аналогичный в МНРЦ им. А.Ф. Цыба. В прошлом году запустили протонный ускоритель в МНРЦ, это первый отечественный компактный аппарат, созданный нашими учеными-физиками во главе с Владимиром Егоровичем Балакиным. На мой взгляд, наш центр в Обнинске должен стать полигоном для испытания отечественной медтехники. Стыдно в стране, где есть такие умы в области физики, не делать свою аппаратуру.

Также в Обнинске мы построили прекрасную рентгеноперационную с новейшим оборудованием. Там же в отделении лучевой медицины реализуется инвестиционный проект с установкой гамма-ножа. В планах строительство современного вивария по стандарту GMP для работы с радионуклеидами, которые занимают приличную нишу в фармацевтическом лечении рака. Будем брать заказы из-за рубежа на доклинические исследования радиофармпрепаратов, и, как минимум, станем монополистами по этому направлению в странах СНГ.

Зона повышенного контроля

— Ваше мнение о новом порядке оказания медицинской помощи по профилю «онкология»: насколько реальны установленные предельные сроки диагностики и оказания специализированной помощи больным?

— Я участвовал в обсуждении этих документов и считаю, что задачи вполне реальные. Единственное, что мы не можем заложить в таких документах, но надо обязательно  привлекать к их решению — возможности административного ресурса. Ничего не получится, если вся ответственность будет лежать только на медиках. Нужна поддержка губернаторов и органов здравоохранения на местах. Онкология – дисциплина «военная» и для того, чтобы она была эффективной в гражданском обществе, необходимо выстроить систему вертикальной ответственности: региональные руководители направления должны отчитываться перед главным онкологом страны, а губернаторы оказывать им помощь в проведении необходимых мероприятий. Если не будет такого контроля вместе с заинтересованностью властей на местах, ничего не получится.

— А достаточно ли в стране мощностей для оказания специализированной помощи онкобольным?

— Понимаете, пока мы не начнем выполнять этот порядок, не увидим, где проседает служба, в каком регионе не хватает мощностей. Если поймем, что идет нормальная работа по нашим порядкам, этим требованиям, а ресурсов не хватает — это один разговор. Если же на местах ничего не будет меняться в подходах к организации онкологической помощи, то, возможно, будет иметь смысл пересмотреть карту дислокации этих мощностей. Допустим, онкослужбу небольшого региона можно передать под контроль соседнего, иди это будет коллективное пользование имеющейся аппаратурой и койками. Возможно создание межрегиональных диспансеров, больших центров ядерной медицины. Мы уже обсуждали это с министром и по моей инициативе уже намечено создание 7 таких межрегиональных объединений.

Согласитесь, незачем по всей стране строить гамма-ножи для лечения опухолей мозга, которых не так много в популяции. Ведь каждую такую установку еще придется обеспечивать высококвалифицированными кадрами и дорогим техническим обслуживанием. Проще привезти больных в соседний регион, где эта работа поставлена на высокий уровень.

И главное, что, на мой взгляд, предстоит сделать новому главному внештатному онкологу Минздрава — выстроить логистику: в продвижении порядков оказания помощи, в подчиненности медучреждений, в передвижении пациентов. Не говорить, что все виноваты и нет денег, а делать все, что от нас зависит.

— То есть денег на онкологию выделяется достаточно?

— Их никогда не будет хватать. В той же Японии, богатейшей стране, с этого года все пациенты, которые идут на протонную терапию, в связи с дороговизной процедуры переведены на самооплату. При том, что страна сама выпускает протонные ускорители для всего мира.

— Но в России онкобольным зачастую отказывают даже в лекарственных препаратах…

— Конечно, есть индивидуальные схемы лечения, которые, к сожалению, не полностью укладываются в страховую сумму или квоту – такая проблема есть. Но все относительно. Например, в Германии хорошо зарабатывающий человек тратит 180 тыс. евро на страховку, поэтому нельзя говорить, что у них медицина бесплатная. Эти люди оплачивают, в том числе, и услуги для малообеспеченных граждан.

Без фильтров

— Вы берете на лечение всех пациентов или существует какой-то отбор? Какова статистика летальности?  

— Цифры не могут быть низкими, поскольку, как было сказано выше, поток пациентов увеличился в разы. Мы самая оперирующая и самая облучающая клиника в стране. Кроме того, мы много занимаемся нейрохирургией,  у нас мощное торакальное отделение, которое приносит высокий процент летальности. Но все равно мы берем всех больных, стараемся всем помочь и не ставим ради красивой отчетности никаких фильтров.

— Насколько велик в России дефицит онкологов? Недавно звучали предложения о  переквалификации части педиатров в детских онкологов. Можно решить кадровую проблему таким путем или нужны иные подходы?

— У нас в центре с кадрами все хорошо, чего не скажешь о России в целом. Морфологов не хватает больше 70%, радиотерапевтов надо 1800 врачей, а работают чуть больше тысячи. Медицинских физиков 380 при необходимых 1100, операторов 980 при потребности в 3,5 тысячи.

Насчет педиатров вопрос к президенту Национального общества детских гематологов и онкологов Александру Григорьевичу Румянцеву, он вам расскажет, почему детские онкологи выступают с такой инициативой. Я же скажу, что квалифицированный врач всегда будет в дефиците. И способы решения кадровой проблемы известны еще с советских времен. Это: целевое обучение и распределение после окончания вуза с хорошей социальной поддержкой. Врачам надо строить дома, давать квартиры, поощрять и может быть даже на первых порах оплачивать зарубежные стажировки. То есть надо вкладывать средства в медицинские кадры.

— Недавно вас избрали в члены Президиума РАН. Какие планы на этом направлении? В каком состоянии, на ваш взгляд, находится сегодня медицинская наука?

— История сложная. С одной стороны – у нас во многих научных направлениях есть звезды. Но не хватает среднего звена – опоры науки. Под звезд иногда даже дают деньги, но этого явно мало. Например, молекулярно-генетическая наука – направление, требующее больших ресурсов.

Новый президиум академии, на мой взгляд, может справиться с большинством стоящих перед отраслью задач. Тем более, что власть повернулась к науке лицом: на заседаниях РАН теперь присутствуют представители многих ведомств, чего раньше не было. Значит, хотят от нас что-то услышать, и будем надеяться, что это поможет.


Спасатель младенцев

Центр хирургии новорожденных в иркутской Ивано-Матренинской больнице – самый технологичный в России. А его руководитель Юрий Козлов – хирург с мировой славой и открытой сибирской душой. Впечатляющие результаты операций и яркая харизма всегда привлекали к нему коллег и просто неравнодушных людей.

Слава доктора и его команды упрочилась после выхода первых серий проекта «Спасая младенцев» на канале TLC. После встречи с ним начинаешь верить, что будущее у российской медицины есть, пока в стране, несмотря на приглашения в ведущие мировые центры хирургии, — работают такие врачи.

Как стать первым

– Юрий Андреевич, когда вы начали оперировать?

– Я поступил на первый курс университета и сразу пришел в Ивано-Матренинскую больницу. Устроился санитаром в операционный блок. На третьем курсе стал медбратом и вскоре начал оперировать по поводу острого аппендицита, чем вызывал недовольство ординаторов и аспирантов, которые были старше меня на 3-4 года. Я жил в этой больнице. Мой личный рекорд тех времен – 18 дежурств без выхода из стен госпиталя.

Главный врач больницы Владимир Новожилов загорелся идеей создать центр хирургии новорожденных. И в 1993 году мы, команда из трех врачей – я, Владимир Новожилов и анестезиолог Алексей Леонов, его открыли. Изначально мы оперировали детей первого месяца жизни, а потом расширили возрастные рамки, сейчас это все ребятишки с врожденными пороками развития.

Тогда был очень большой процент летальности среди новорожденных не только в Иркутске, по всей стране. Не было технологий выхаживания таких пациентов, никто не знал, как с ними обращаться. Это стало возможным с 1980-х годов в США и Европе и постепенно распространилось на страны бывшего СССР. Но смутное время 1990-х было потеряно полностью, невозможно было сделать технологический прорыв в те годы.

Еще 20 лет назад выживаемость новорожденных с врожденными пороками развития составляла лишь 20%. Сегодня летальность после лечения всех, даже самых сложных пороков, чуть более 1%. Это феноменальные цифры, им удивляются все коллеги из США и Европы.

– А вы сравниваете возможности нашей медицины и западной?

– Я учился в Германии и Америке, чтобы понять стандарты современной медицины, детской хирургии и привнести их в нашу жизнь. А затем стремительно начал поднимать уровень оказания помощи в Иркутске.

Лозунг нашей профессии: один мир – одна детская хирургия. Не должно быть российской, американской… Мир велик, но есть средства, которые позволяют унифицировать наши возможности – это конгрессы, конференции. При живом общении мир сжимается до сгустка профессионалов, которые обладают перфектными знаниями и распространяют их на всех остальных.

Ежегодно я посещаю минимум три международных конгресса, обязательно с докладами. Мой принцип: делиться с коллегами полезным опытом, а не просто слушать. Конгрессы Международной детской эндохирургической группы, Европейской ассоциации детской хирургии и Тихоокеанской ассоциации детской хирургии — благодаря им появляются новые знания. Кроме того, мы самостоятельно ежегодно проводим конгресс «Звезды детской хирургии на Байкале» и вебинар «Минимально инвазивная хирургия новорожденных и младенцев» – подключаем несколько лечебных учреждений в РФ (Новосибирск, Владивосток) и транслируем из Иркутска научные доклады и живую хирургию.

Наука + технологии

– В России пять центров хирургии новорожденных, за Уралом два – в Иркутске и Екатеринбурге. Но такого оборудования, как у вас, нет нигде в стране. Как удается в условиях ограниченного финансирования обеспечить высокий технологический уровень?

– Вокруг хорошего хирурга всегда возникает большой социум. И там, где государство помочь не может, приходят другие – фонды, организации, просто хорошие люди. Иркутск не обижен ими. 15 лет назад фонд Юрия Тена купил мне первую эндоскопическую стойку, которая позволяет делать операции без разрезов. Это был грандиозный технологический скачок, с него и началась хирургия, благодаря которой мы стали известны.

– Цифровая операционная – тоже подарок?

– Да, этот подарок «Иркутской нефтяной компании» и ее руководителей Николая Буйнова и Марины Седых вывел наш центр на уровень ведущих мировых клиник. Цифровая революция пришла в медицину. В операционной теперь все управляется с помощью одного супермощного компьютера. Тотальная компьютеризация – это, во-первых, безопасность для пациента: системой выстроены все тревоги и ограничения, которые касаются маленьких детей, угроза повреждения высокой температурой, электрическим током совершенно отсутствуют. Второе: процесс в операционной протекает слаженнее, быстрее. Темп операции ускоряется и мы можем более эффективно использовать время. И третье преимущество заключается в том, что операционная открывает двери наружу: операции транслируются в любую точку земного шара. Я могу с помощью телефона, находясь в Америке, связаться с нашими хирургами и обучать операции на расстоянии (телементоринг), руководить их действиями. Это формат живого общения, телеконференции.

– Современные инструменты требуют и новых знаний?

– У нас мощная научная база: здесь создана своя научная школа детской хирургии. Четыре профессора, огромное количество научных работ, которые публикуются во всех известных журналах – российских, европейских, американских.

Коллектив выпускает большое количество книг, например, в этом году вышло национальное руководство под нашей редакцией «Непроходимость ЖКТ у детей», в нем приняли участие 12 заведующих кафедрами детской хирургии со всей страны, три хирурга с мировым именем (японец Кен Кимура, один из моих американских учителей Кейт Джорджесон, Оливер Мюнстерер из Германии). Это большой труд, который наполнит читательскую аудиторию новыми знаниями. В конце года в соавторстве с Владимиром Новожиловым и Константином Ковальковым выйдет монография по гастростомии. По количеству научных работ мы сопоставимы с крупным НИИ.

Внутренняя прописка

– У вас теперь большая команда – 12 врачей работают в центре. Сколько операций выполняете лично вы?

– Около трети от всех вмешательств. В основном это касается миниинвазивной хирургии – операции на легких, печеночных протоках, желудке, кишечнике. Я предпочитаю сложные хирургические вмешательства. Например, торакоскопическая резекция доли легкого, которая поражена кистозной болезнью или наличием патологически аномального сосуда. Выполнить такую задачу с помощью обычных инструментов довольно сложно, нужны генераторы, с помощью которых «завариваются» сосуды диаметром 5-6 мм, сшивающие устройства и специальные клипсы, которые позволяют надежно выполнять окклюзию артериальных и венозных сосудов на легком или на магистральных артериях.

– Слава о вашей команде облетела весь мир. Почему вы до сих пор в Иркутске, ведь были более привлекательные предложения?

– Были предложения не только из столицы, но и из-за рубежа. Но моя позиция – у каждого должна быть своя внутренняя прописка. Это американцы легко перемещаются: взяли чемодан и переехали в другой госпиталь. А у россиян индекс перемещаемости низкий. За время карьеры врач очень редко меняет место работы, максимум два раза. И здесь то место, где я больше нужен, чем в Москве, к примеру.

– Много ли у вас иногородних пациентов?

– В Иркутске один из передовых российских хирургических центров. И едут к нам из всех городов Сибири и Дальнего Востока, Монголии. Больше половины ребятишек – иногородние.

– Вы отслеживаете их судьбу?

– Чем хорош наш центр – у него нет аналогов. Пациенты вынуждены, даже если им далеко и неудобно, приезжать к нам после операций. И мы четко отслеживаем результаты операций, даже если это дети из Хабаровска, Владивостока. Благодаря современным способам коммуникаций мы можем быть в контакте постоянно.

А еще мы постоянно сталкиваемся с детьми, прооперированными много лет назад, в повседневной жизни. Летом главный врач больницы Владимир Новожилов поехал на Байкал и на трассе у него сломалась машина. Первый человек, который остановился ему помочь, был нашим пациентом. Дети вырастают, становятся талантливыми людьми, и часто, к примеру, исполняют музыку на наших праздниках. Как-то я иду по Красной площади, а в спину голос одного из первых прооперированных мною мальчишек, он в 17 лет приехал поступать в столичный вуз. Это приятно, один из поводов для того, чтобы оставаться увлеченным профессией.

Живу среди детей

– В телепроекте «Спасая младенцев» вы говорите, что к каждому пациенту относитесь так, как будто это ваш собственный ребенок. Разве это возможно?

– Да, я считаю, что детским хирургам очень повезло. Это большой выигрыш – жить среди детей, служить им. Я выхожу из дома к детям и возвращаюсь с работы к своим детям. Их состояние души радует, мы такими – честными и чистыми – никогда уже не будем.

– А как переживаете неудачи?

– Работа хирурга приносит много нестандартных для обычного человека эмоций. Ты должен побороть сильнейшие чувства после неудавшихся операций и даже смертей пациентов, найти правильные эмоциональные выходы для себя. Нужно объяснить родителям, что не все ситуации в организме маленького ребенка возможно исправить. Кроме того, мы выполняем паллиативные операции для пациентов с онкологическими заболеваниями, тяжелыми генетическими аномалиями.

Эмоции пациентов и родителей передаются тебе, с этим невозможно справиться. Но в мире вообще сейчас много негативного, операционная – это моя маленькая вселенная, в которой я чувствую себя изолированно. Тут только мои новости.

– На отдых время остается?

– Много читаю, в основном современную прозу, практически везде, где есть возможность. Слушаю джаз и общаюсь с известными джазменами (Саша Филиппов, Уинтон Марсалис). Путешествую, больше по неизведанным местам: Алтай и Байкал полностью проехал на машине, был в Долине вулканов в Саянах, открыл для себя Монголию — ездил туда оперировать детей и постепенно проникся ее историей, три раза был в пустыне Гоби – с друзьями организовывали джип-пробег.

У меня маленькая дочка, ей еще нет двух лет – общаясь с ней, забываю обо всех проблемах.

– Вы считаете, что достигли профессионального «потолка»?

– Конечно, нет. Планов еще много. У одного из моих любимых поэтов Иосифа Бродского была фраза, которая предопределяет жизнь современного человека: «Главное – величие замысла». На горизонте – развитие фетальной хирургии. Пока внутриутробная коррекция аномалий развития – это своего рода терра инкогнита, в нее лишь недавно стали вмешиваться детские хирурги. Один из моих друзей Алан Флейк работает в детском госпитале в Филадельфии, в следующем году он будет делиться своим успешным опытом таких операций на конгрессе «Звезды детской хирургии на Байкале».

Я хочу, чтобы в стране и в Иркутске в частности развивалась наука: лаборатории по выполнению операций на животных, которые бы предваряли операции на людях, глубокие фундаментальные генетические микробиологические исследования, генная инженерия. И это не фантастика, а перспектива ближайших 20 лет. Хотелось бы создать в Иркутске федеральный детский хирургический центр, который займется лечением всех возможных патологий. Но пока это только мечты.


Павел Ройтберг запустил сервис проверки медицинских назначений

Компания Павла Ройтберга «Цифровые Миры» запустила сайт, на котором пациенты бесплатно могут проверить правильность лечения и совместимость назначенных препаратов. Сервис под названием «Чирп» работает в тестовом режиме, в будущем на сайте можно будет составить жалобу на врача и найти контакты правозащитных организаций по правам пациентов во всех регионах России.

В общей сложности, по словам генерального директора ЗАО «Цифровые Миры» Павла Ройтберга, на проект компания готова потратить 10 млн рублей.

Сервис «Чирп» сравнивает информацию о лечении, которую загрузил пациент, со стандартами оказания медицинской помощи Минздрава РФ. Лекарственные назначения сопоставляются с фармацевтической базой на предмет показаний, противопоказаний, взаимопереносимости препаратов, аллергии и соответствия диагнозу. Пока сервис работает в тестовом режиме, в будущем на сайте появятся информационные статьи и раздел для жалоб главным врачам и в прокуратуру.

По словам Ройтберга, цель проекта – «повысить информированность населения РФ о том, какую медицинскую помощь им обязаны оказывать».

ЗАО «Цифровые Миры» занимается IT-обслуживанием ОАО «Медицина». 67% компании принадлежит сыну основателя ОАО «Медицина» Григория Ройтберга Павлу. В феврале 2018 года заработает сервис телемедицинских консультаций, который Павел Ройтберг запускает совместно с вице-президентом Mail.ru Владимиром Никольским. Doctor Smart будет связывать пациентов с врачами, диетологами, консультантами по фитнес- и велнес-программам, а также ветеринарами из разных организаций. Список партнеров основатели сервиса пока не раскрывают.

Московский городской фонд обязательного медицинского страхования запустил на своем сайте информационный сервис. Пользователи смогут проверить проверить на какую сумму и какая медицинская помощи им была оказана по полису ОМС. 


Росздравнадзор переходит на современные методы и технологии контроля

Росздравнадзор переходит на современные методы и технологии контроля и собирается внедрять лучшие практики риск-ориентированного подхода при государственном регулировании. Об этом сообщил руководитель Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения Михаил Мурашко 4 декабря на X Всероссийской научно-практической конференции «Медицина и качество – 2017».

По его словам, это означает проведение проверок и регулирования, основанных на четких доказательствах, избирательность проверок, риск-ориентированный подход и гибкое регулирование, доступность информации о нормативных правовых актах, прозрачность регулирования путем использования единых руководств и чек-листов. Внедрение этих принципов начато в 2017 году. Михаил Мурашко однако уточнил: «Ни в  коем случае мы не говорим, что сформировали идеальную систему риск-ориентированного подхода к поднадзорным объектам. Это был «первый подход к снаряду», который нас обязывает развивать эти направления».

При отнесении деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей и используемых ими объектов к определенной категории риска периодичность проведения плановых проверок на безопасность медицинской деятельности в сфере обращения лекарственных средств и медицинских изделий составит: значительный риск –  один раз в 3 года, средний риск – не чаще, чем один раз в 5 лет, умеренный риск – не чаще, чем один раз в 6 лет, низкий риск – плановые проверки не проводятся.

Глава Росздравнадзора указал на еще один новый тренд – профилактическую работу, которая теперь будет строиться иначе. Вышедший 30 ноября ведомственный приказ утверждает ведомственную программу профилактики нарушений. Задача программы – предупреждать нарушения подконтрольными объектами обязательных требований, а также снижать административные и финансовые издержки как контрольно-надзорного органа, так и подконтрольных субъектов. С этой целью на сайте органа контроля будет размещаться перечень правовых актов, содержащих обязательные требования, разрабатываться руководства по их соблюдению, публиковаться доклады и разъяснения по правоприменительной практике, проводиться ежеквартальные публичные обсуждения по результатам анализа правоприменительной практики.


Нейровызов

В преддерии Дня невролога, который традиционно отмечается 1 декабря, в Петербурге прошел нейрофорум «Возможности для развития НейроНет на глобальном рынке». Встреча выявила две противоположные тенденции. Если в технологиях в этой сфере наблюдается бурное развитие — в 2016 году рынок простимулировал исследований на 29 млрд долларов, то в разработке лекарств данного профиля — затишье. Последние прорывные открытия были сделаны 50 лет назад. И с тех пор принципиально мало что поменялось.

От моделей — к прогнозированию

Нейротехнологии — то, что формирует нашу завтрашнюю жизнь. Причем не только в самих технических разработках, но и в коммуникациях. И симбиоз этот настолько прочный, что уже сложно сказать, где заканчивается одно и начинается другое.

Форум «НейроНет» сопровождался выставкой проектов. Какие-то из них уже работают на практике, какие-то только на стадии исследований. Но уже понятно: если такое количество разработок профинансировано во всем мире, то в ближайшее время на рынок начнут выходить решения.

Направление будет расти, этот рост будет активным, обозначит перспективы на десятилетия вперед. И перспективы эти будут связаны главным образом с коммуникацией. Первые нейромаркетинговые центры возникли в начале нового тысячелетия на базе университетов. На начальном этапе их основной задачей было накапливание информации.

Как отметила в своем докладе руководитель рыночной подгруппы «Нейрокоммуникации и маркетинг» РГ НТИ «НейроНет» Наталия Галкина, первым этапом нейромаркетинговых исследований было тестирование. Задача сегодняшнего дня моделировать поведение людей. А в будущем главным трендом станет прогнозирование.

Власть понимает важность и потенциал данного направления. Председатель комитета по промышленной политике и инновациям Санкт-Петербурга Максим Мейскин отметил, что основная задача регуляторов сделать так, чтобы политика была цельной и последовательной: «Мы в рамках НТИ уже создали два инжиниринговых центра. И будем создавать новые. Это большие затраты для бюджета, но они очень важны для развития отдельных отраслей». По его словам, теперь ключевое слово за бизнесом: необходимо создать консорциум нейротехнологов, чтобы можно было сформулировать запрос от профессионального сообщества в адрес власти — какие именно меры поддержки необходимы.

Лекарства прошлого

Если в технологиях прорыв, то в разработке лекарственных препаратов наоборот — затишье. Ученые говорят: основная причина в зарегулированности направления. Фармацевтика сама по себе одна из самых зарегулированных отраслей экономики. А что касается нейронаук, то здесь количество запретов и ограничений намного больше.

«Причина в том, что у ученых слишком мало пространства для маневра. Любое новое движение очень жестко регламентируется законодательно», — говорит директор института трансляционной медицины СПбГУ Рауль Гайнетдинов. С ним согласен ведущий научный сотрудник Института фармакологии им. А.В. Вальдмана Первого Санкт-Петербургского медицинского университета им. И.П. Павлова Антон Беспалов: «Мы занимаемся изучением психозов у пожилых людей. Последнее серьезное изобретение лекарств в этой области было в 1952 году. С тех пор на рынок выведено несколько новых средств. Но проблема в том, что все это разные варианты одного и того же».

Многие исследования в этой области, которые могли бы стать перспективными, «буксуют» на стадии доклинических исследований. Заведующая студенческой лабораторией на кафедре медицинской радиоэлектроники ГУАП Олеся Читайкина отмечает, что это характерно не только для России. Такое положение дел она связывает с тем, что отрасль еще молода и человечеству необходимо время, чтобы к ней привыкнуть: «Ключевой довод регуляторов: из-за недостаточного объема теории эта область знаний представляет потенциальную опасность. Хотя исследования в лабораториях ведутся и финансируются». Главной проблемой в этом отношении молодой ученый называет то, что на животных эти исследования невозможны в принципе: у них другой мозг, мы не можем получить достоверную информацию о том, что они чувствуют, если речь идет о сложных когнитивных процессах и эмоциональных реакциях. Поэтому в основном сейчас используется статистика: обобщение эффектов на основе большого количества испытуемых.

Вопрос побочных эффектов также открыт. Чтобы их выявить с достоверной точностью, нужны два одинаковых человека. Теоретически в этой роли могут выступить однояйцевые близнецы, при этом учитываются врожденные особенности нервной системы, но их мало — нет достаточного количества достоверных данных для полноценного исследования. Кроме того, в течение жизни им должны предъявляться одинаковые стимулы, чтобы добиться аналогичного устройства психики, а это, конечно, почти неосуществимо.

Позиция регуляторов в этом отношении объяснима и понятна, считает председатель правления Союза фармацевтических и биомедицинских кластеров Захар Голант. Есть определенные отношения между тем, кто платит, тем, кто лечится, тем, кто назначает, тем, кто продает. Это сложная система, регулировать которую необходимо. «Высказывания по поводу того, что рынок сам отрегулирует, — несостоятельны. Ничего рынок в системе здравоохранения не отрегулирует. Это стало понятно еще 20-30 лет назад. Поэтому если исходить из тезиса, что нейрофармацевтика — более сложная сфера, она будет сильнее регулироваться», — комментирует эксперт. По его мнению, здесь надо исходить из соотношения потенциальной опасности и потенциальной пользы. Ведь задача любых клинических исследований как раз в этом и состоит — подобрать оптимальное соотношение эффекта и рисков. «Та же история и в регулировании. Надо найти баланс, чтобы не блокировать новые разработки, но при этом четко понимать риски. Именно здесь должна пролегать грань регулирования», — считает Захар Голант.


Волонтеры-медики расширяют сотрудничество с московским здравоохранением

Волонтеры-медики расширяют сотрудничество с московским здравоохранением

В НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского состоялась итоговая конференция, посвященная пятилетнему юбилею сотрудничества между институтом и Московским отделением Всероссийского общественного движения «Волонтеры-медики».

В мероприятии приняли участие руководители медицинских организаций столицы и представители Молодежного совета Департамента здравоохранения города Москвы.

– Развитие волонтерства в сфере здравоохранения – важная задача, решению которой в Москве уделяется большое внимание, – отметил руководитель столичного Департамента здравоохранения Алексей Хрипун. – Показательным является то, что это движение, которое сегодня активно работает по всей стране, зародилось именно в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского. Добровольная помощь персоналу в уходе за пациентами на самых сложных участках работы, которую оказывают студенты и учащиеся медицинских вузов и колледжей – не просто проявление гражданской зрелости, милосердия и неравнодушия. Это еще и своеобразная проверка на верность выбранной профессии, которую в качестве волонтеров проходят будущие врачи и медицинские сестры. Ведь заставить быть волонтером никого нельзя – заниматься такой добровольной работой можно только по искреннему велению сердца. И это может вызвать только уважение. Поэтому мы будем и в дальнейшем всемерно способствовать расширению сотрудничества между московским здравоохранением и «Волонтерами-медиками».

По словам Алексея Хрипуна, в настоящее время волонтеры работают в ряде медицинских организациях столицы, помогая не только в уходе за пациентами, но и в информационной работе с населением, а также в проведении спортивно-массовых и других мероприятий. Кроме того, большое внимание уделяется профориентации школьников и популяризации донорства.

В рамках конференции прошел Круглый стол «Помощь волонтеров-медиков практическому здравоохранению в Москве: проблемы, актуальность, решения». Об успешных примерах сотрудничества при оказании помощи медицинскому персоналу рассказала заместитель главного врача по работе с сестринским персоналом НИИ СП им. Н.В. Склифосовского Любовь Кондрашкина. Опытом совместной работы по профориентации школьников в медицине в организациях амбулаторного и стационарного звена поделился главный врач городской поликлиники №175 Алексей Тернавский.

Завершилось мероприятие подписанием Соглашения о сотрудничестве между Департаментом здравоохранения города Москвы и Всероссийским общественным движением «Волонтеры-медики».

Справочно:

Волонтерская деятельность на общественных началах в НИИ скорой помощи им. Н.В. Склифосовского началась с 2007 года. В 2013 году группа студентов-медиков стала инициаторами проекта «Волонтеры Склифа». Летом 2016 года на образовательном форуме «Территория смыслов на Клязьме» прошел Учредительный съезд ВОД «Волонтеры-медики» с участием Министра здравоохранения РФ Вероникой Скворцовой и Руководителя Федерального агентства по делам молодежи Сергея Поспелова, которые отметили значимость и важность работы волонтеров-медиков.

На протяжении пяти лет ВОД «Волонтеры-медики» и НИИ СП им. Н. В. Склифосовского качественно и скрупулезно реализуют и совершенствуют систему работы волонтерского направления «Помощь медицинскому персоналу в медицинских организациях». Этот опыт используют региональные отделения Движения, которые в данный момент открыты в 64 субъектах РФ.


К Международному Дню борьбы со СПИДом

27 ноября – 3 декабря 2017 года в рамках Всероссийской акции «Стоп ВИЧ/СПИД» состоится Московская неделя профилактики ВИЧ-инфекции «Москва против СПИДа! Территория здравого смысла»

За более чем тридцатилетнюю историю пандемии ВИЧ/СПИДа умерло более 40 млн инфицированных людей.

Но, несмотря на нерешенность ещё многих вопросов противодействия ВИЧ/СПИДу, например — отсутствие вакцины, достигнуто немало успехов в борьбе с этим заболеванием, как в науке, так и в практическом здравоохранении.

На дальнейшем пути к победе над СПИДом необходимо учитывать лучший мировой и региональный опыт.

Так, показательна сложившаяся особая «московская модель» противодействия ВИЧ-инфекции, которая реализуется в рамках Государственной стратегии противодействия распространению ВИЧ-инфекции в Российской Федерации на период до 2020 года и на дальнейшую перспективу.

Проведение комплекса целевых мероприятий позволило к 2017 году достичь:

  • уверенно контролируемой ситуации со стабилизацией эпидемического процесса;
  • снижения числа новых случаев ВИЧ-инфекции среди москвичей;
  • сокращения числа случаев смерти ВИЧ-инфицированных (на 19% за последние два года);
  • предельно низкого для современного мирового здравоохранения показателя передачи ВИЧ-инфекции от матери к ребёнку (менее 1%);
  • обеспечения всех ВИЧ-инфицированных высокотехнологичной специализированной помощью, включая лекарственное обеспечение;
  • высокого уровня информированности горожан об основных путях заражения вирусом

Эти результаты стали возможны благодаря системе инициированных Правительством Москвы мер, направленных на рост уровня осведомлённости и грамотности населения относительно различных аспектов ВИЧ-инфекции, утверждение приоритета научного подхода, а также развитие междисциплинарного и межведомственного взаимодействия в отработке стратегических решений по совершенствованию столичной медицинской и социальной помощи больным ВИЧ/СПИДом, при активном участии организованной службы с участием должностных лиц, на которых возложены обязанности по профилактике ВИЧ-инфекции во всех медицинских организациях государственной системы здравоохранения города Москвы, исоциально-ориентированных неправительственных организаций.

В рамках научно-образовательного вектора Московская неделя профилактики ВИЧ-инфекции предусматривает следующую ПРОГРАММУ МЕРОПРИЯТИЙ ДЛЯ СПЕЦИАЛИСТОВ:

27 ноября, в 11:00 официальное открытие Недели профилактики состоится в рамках III Всероссийского Форума для специалистов по профилактике и лечению ВИЧ/СПИДа, в котором примут участие специалисты Московского городского центра профилактики и борьбы со СПИДом Департамента здравоохранения города Москвы (Ленинградский просп., 31Ас1).

Во вторник, 28 ноября, в 12:00 в рамках заседания Комитета по социальной защите и здравоохранению Общественной палаты Города Москвы будет проведён круглый стол «Женское здоровье в контексте предупреждения ВИЧ-инфекции и сохранения репродуктивного потенциала» (Успенский переулок, дом 14, стр. 2).

В четверг, 30 ноября в Свято-Димитриевском училище сестер милосердия» пройдёт круглый стол: «ВИЧ-инфекция: медицинские и духовные аспекты», в фокусе которого — актуальные вопросы формирования ответственной позиции будущего медицинского работника среднего звена в отношении проблем пациентов с ВИЧ-инфекцией.

В рамках XVI Ассамблеи «Здоровье Москвы» 30 ноября пройдёт совместный с Управлением Роспотребнадзора по г. Москве симпозиум «ВИЧ-инфекция в Москве: актуальные особенности эпидемического процесса».

Во Всемирный день борьбы со СПИДом, 1 декабря врач-гинеколог Московского центра СПИД Лейли Оразмурадова проведёт открытый лекторий, посвящённый репродуктивному здоровью женщин

пройдет пресс-конференция в информационном центре Правительства Москвы главного внештатного специалиста по проблемам диагностики и лечения ВИЧ — инфекции, руководителя Московского городского центра профилактики и борьбы со СПИДом Департамента здравоохранения города Москвы (МГЦ СПИД) Алексея Мазуса и Главного внештатного специалиста по педиатрии Департамента здравоохранения города Москвы, главного врача ГБУЗ «Морозовская ДГКБ ДЗМ» Игоря Колтунова (Новый Арбат, 36) .

Комплексная профилактическая работа по непрерывному качественному, объективному, интерактивному информированию жителей столицы отражена в ПРОГРАММЕ МЕРОПРИЯТИЙ ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ московской акции «Москва против СПИДа! Территория здравого смысла»:

ДИАГНОСТИКА ВИЧ-ИНФЕКЦИИ – МЕРОПРИЯТИЯ ПО ТЕСТИРОВАНИЮ

В течение всей недели в городских кабинетах профилактики ВИЧ-инфекции можно будет пройти бесплатное, в том числе анонимное тестирование и получить консультации специалистов.

Интересующие вопросы жители Москвы смогут также задать по телефону круглосуточной «горячей линии» Московского городского центра профилактики и борьбы со СПИДом Департамента здравоохранения города Москвы (8-495-366-62-38) или на сайте Центра (spid.ru, информационная линия «Вопрос-ответ»).

Отдельно.

В пятницу, 1 декабря, с 10:00 до 17:00 в рамках Открытого студенческого форума «Остановим СПИД вместе!» в Российском университете дружбы народов (ул. Миклухо-Маклая, д.6). силами специалистов Московского городского центра профилактики и борьбы со СПИДом будет организовано тестирование на ВИЧ-инфекцию, с обязательным до- и послетестовым консультированием по всем интересующим участников тематического форума вопросам.

Помимо этого, Департамент здравоохранения города Москвы представит интерактивную программу наркологической службы города, включающую в том числе возможность пройти генетический тест для диагностики, индивидуальной профилактики и получения рекомендаций по корректировке факторов риска расстройств поведения.

В субботу и воскресенье, 2 и 3 декабря, с 11:00 до 20:00 специалисты Московского центра СПИД будут работать на ВДНХ. Тестирование пройдёт на двух площадках: в специально оборудованном медицинском мобильном лечебно-диагностическом комплексе (на площади около павильона культуры № 66 рядом с катком) и в кабинете в левом флигеле Дома культуры (в 70 метрах от катка).

Для студентов МГУ им. М.В. Ломоносова выездная акция по тестированию пройдёт во вторник, 5 декабря, с 16:00 до 21:00.

ОТКРЫТЫЕ ЛЕКТОРИИ

В субботу, 2 декабря, в 11:00 в рамках Ярмарки интеллектуальной литературы Non Fiction в ЦДХ состоится ТЕМАТИЧЕСКАЯ ПУБЛИЧНАЯ ЛЕКЦИЯ с участием доктора биологоческих наук, профессора, директора Биомедицинского центра, руководителя лаборатории молекулярной вирусологии и онкологии Санкт-петербургского политехнического университета Петра Великого, руководителя лаборатории молекулярной биологии ВИЧ ГОСНИИ Особо чистых биопрепаратов ФМБА России Андрея КОЗЛОВА и известного практического психолога и писателя Катерины МУРАШОВОЙ.

В течение недели, с 27 ноября по 3 декабря силами детских центров здоровья будут организованы выездные информационно-просветительские мероприятия по вопросам профилактики ВИЧ-инфекции в 16 общеобразовательных организациях.

В этот же период в 46 городских поликлиниках, диагностических и консультативно-диагностических центрах Москвы врачи проведут Открытые лектории по вопросам диагностики и профилактики ВИЧ-инфекции.

Участники проекта «ЗОЖ через молодежь!» Молодежного Совета при Департаменте здравоохранения города Москвы предложат москвичам серию интерактивных мероприятий в Многофункциональном центре государственных услуг «Мои документы» в Строгино, на электростанции Мосэнерго ТЭЦ-23, в ДК «Московский», а также в образовательных организациях.

СПЕЦИАЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ

В воскресенье, 26 ноября Московская неделя профилактики ВИЧ-инфекции «Москва против СПИДа! Территория здравого смысла» стартует с онлайн-акции «Берегите материнство» («Будь всегда здорова, Мама!»), приуроченной ко Дню матери и актуализирующей внимание к вопросам сохранения репродуктивного здоровья женщин. А рамках этой акции все желающие могут отправить собственную поздравительную открытку с трогательным сообщением тем, к кому всегда особая любовь, — своим мамам.

В продолжение Московской недели, 10 декабря, в 15:00 в Электротеатре «Станиславский» (ул. Тверская, 23) будет представлена специальная творческая программа для столичной молодёжи с участием известных, талантливых московских актёров и исполнителей, утверждающая право Любви формировать выбор будущего для каждого человека.


Как искусственный интеллект стоимостью 450 млн. рублей поможет лечить болезни головного мозга

Vademecum стали известны детали государственной программы по созданию искусственного интеллекта для индустрии здравоохранения. Агентство стратегических инициатив и «Сколтех» заканчивают работу над алгоритмом «CoВrain-Аналитика», который, по замыслу авторов, сможет предлагать возможные диагнозы и формировать персональную терапию для пациентов с заболеваниями мозга. Шесть крупнейших профильных медцентров, в том числе НИИ нейрохирургии им. академика Н.Н. Бурденко, уже снабдили разработчиков массивом исчерпывающей пациентской информации. Продукт, на создание которого уже направлено 450 млн рублей, до конца 2018 года будет представлен заказчику – Правительству РФ. И, в случае одобрения, осенью 2018 года предложен государственным и частным клиникам.

Таламус пробьет дорогу

«CoВrain‑Аналитика» – первый медицинский проект масштабной правительственной программы создания интернета будущего «НейроНет», входящей в свою очередь в госпрограмму «Национальная технологическая инициатива» (НТИ), бюджет которой в 2016 году составил около 10 млрд рублей. Цель «НейроНет» – вывести до 2035 года на мировой рынок не менее 10 российских компаний (с капитализацией около 70 млрд рублей у каждой из них).

«Дорожная карта» CoBrain появилась на официальном сайте «НейроНет» в июле 2016 года, однако подробностями его создатели до сих пор делиться не спешили. В «Сколтехе» запросы Vademecum о CoBrain игнорировали, а в Научном центре психического здоровья (один из партнеров проекта) уверяли, что вся информация о сотрудничестве с «НейроНет» «является конфиденциальной и не подлежит разглашению».

Раскрыть детали проекта в Агентстве стратегических инициатив (АСИ), курирующем госпрограмму «НТИ», согласились только теперь. «Еще три месяца назад нам, по сути, было нечего рассказывать», – признается куратор проекта по взаимодействию с заказчиком «CoBrain‑Аналитики» Андрей Цымбал.

По его словам, хоть работы и начались летом 2016 года, «на расчетную мощность проект по плану должен выйти только в ноябре 2018‑го», когда у CoBrain завершатся сроки работы с АСИ. Общий бюджет – 450 млн рублей, 300 млн рублей проект получит из госбюджета как часть финансирования НТИ, еще 150 млн накинет «Сколтех».

На что потратят эти деньги? CoBrain – информационно‑аналитическая система по обработке больших нейроданных, которая должна стать основой минимум 20 сервисов поддержки принятия клинических решений. В основе сервисов лежат алгоритмы, которые разработчики проекта создают по заказам научных центров или больниц.

«Клиника может попросить очистку артефактов, грубо говоря, чтобы ЭКГ была чистая, не было шумов, – говорит Цымбал. – В идеале, когда пациент приходит к врачу, он загружает снимок больного в систему, алгоритм обрабатывает его на основании похожих снимков и историй [болезни. – Vademecum] и выдает рекомендации. У нас уже реализовано порядка 14 алгоритмов, через два месяца часть из них можно будет попробовать на сайте, тестовая версия системы будет бесплатной».

Пока заказывать решения у CoBrain могут только соисполнители проекта: Федеральный научный клинический центр физико‑химической медицины ФМБА, Научный центр психического здоровья, Научный центр неврологии, Научно‑исследовательский институт нейрохирургии им. академика Н.Н. Бурденко, Научно‑исследовательский институт физиологии и фундаментальной медицины, Центр эпилептологии и неврологии им. А.А. Казаряна, АО «НейроТренд» и ООО «Нейророботикс».

Все эти организации, по словам куратора, передают информацию о пациентах: медицинские снимки, анализы, которые в обезличенном виде загружают в общую базу данных. Однако ни в одном из перечисленных медицинских центров сотрудничество с CoBrain Vademecum не подтвердили.

Потенциальные клиенты CoBrain – частные и государственные медицинские центры, научные институты, которые занимаются заболеваниями мозга и нервной системы. Изначально проект планировался как международный, данные о пациентах должны были предоставлять клиники стран СНГ и БРИКС, однако на данный момент, по словам Цымбала, CoBrain подписал соглашение только с «одним из институтов в Китае», название которого он уточнить не смог.

Наибольшего спроса разработчики CoBrain ждут от частных клиник, стартапов, которым выгоднее пользоваться сервисами на аутсорсинге, чем разрабатывать собственные с нуля. Тем не менее предлагать сервис клиникам, по словам куратора проекта, еще рано. Самая большая проблема для CoBrain сейчас – интеграция с информационными системами клиник. «Где‑то это сделать легко, где‑то мы не можем даже данные выгрузить», – сетует Цымбал.

Церебро и злато

Попытку монетизировать проект разработчики предпримут, когда будут готовы все алгоритмы и в системе наберется нужное количество данных. «Есть разные механизмы, например, одна из схем – годовая подписка, стоить это может порядка 800 тысяч рублей. Сумма немаленькая, но клиенты получат возможность пользоваться всеми сервисами», – уверяет Андрей Цымбал.

Запустив CoBrain, АСИ взялось за стратегически важный раздел здравоохранения. По данным Росстата, за 2015 год впервые было выявлено около 2,3 млн пациентов с болезнями нервной системы. Для сравнения, болезни, характеризующиеся повышенным кровяным давлением, за аналогичный период нашли у 1,4 млн пациентов, а злокачественные новообразования – у 500 тысяч человек.

«Если раньше казуистикой были случаи кровоизлияния в мозг или ишемии в возрасте до 40–45 лет, сейчас, к сожалению, и 20‑летние, и 30‑летние иногда имеют эту тяжелую катастрофу», – рассказывала в конце октября 2017 года на XIX Всемирном фестивале молодежи и студентов министр здравоохранения Вероника Скворцова (врач‑невролог по специальности).

В теории пользователями «CoBrain‑Аналитики» могут стать 21,6 тысячи неврологов и почти 6,7 тысячи онкологов (по данным ЦНИИОИЗ за 2015 год). И очевидно, что АСИ захочет добиться для стартапа массового охвата, иначе оправдать рекордные бюджетные вливания будет невозможно.

Впрочем, накопленный мировой опыт внедрения big data в здравоохранение примеров широкого внедрения технологических проектов такого уровня как раз не имеет. Big data в здравоохранении развивается в основном за счет технологических гигантов. Корпорация IBM уже 11 лет работает над Watson – самообучающейся системой, способной стать digital‑сознанием любой индустрии, в том числе и здравоохранения.

В 2015 году компания вложила в проект очередные $4 млрд. Облако Watson Health хранит данные о 310 млн пациентов, сотрудничать с IBM в этом направлении начали Apple, Medtronic и Johnson & Johnson.

Международный конгломерат Alphabet создал в своем подразделении Google программу для работы со стартапами, специализирующимися на big data в медицине. Эксперты компании отобрали четыре лучших проекта, которые получили доступ к экспертам Google и среде для создания прототипов.

Первый – Augmedix – сервис, который с помощью Google Glass перерабатывает аудио, видео и письменные заметки в медицинскую документацию. Еще один – BrainQ, по идее разработчиков, должен предлагать индивидуальные протоколы лечения для людей, которые из‑за проблем со здоровьем не могут ходить. Команда проекта Byteflies создает датчики, которые собирают и обрабатывают большие потоки данных о пациентах. Наконец, технология скоростного компьютерного анализа механической деформации клеток Cytovale, как утверждают исследователи, поможет диагностировать сепсис.

Разработки IT‑корпораций уже смогли заинтересовать руководителей клиник в США. Несмотря на то, что, по данным совместного исследования американских компаний Healthcare IT News и HIMSS Analytics, только 4,7% медцентров в США используют искусственный интеллект, будущее выглядит многообещающе: 10,6% директоров и руководителей IT-департаментов больниц планируют внедрять технологии искусственного интеллекта в течение 12 месяцев, 23,5% – в течение двух лет, а еще 24,7% – через три – пять лет.

Больше прочего американских клиницистов интересует автоматизация сбора статистических показателей здоровья (23,5% респондентов). Поддержка принятия клинических решений и помощь в постановке диагноза нужны 20% медиков. За счет технологий искусственного интеллекта 14,12% участников исследования хотят сделать медицинскую помощь более персонифицированной. При этом 23,1% руководителей американских клиник не могут внедрить искусственный интеллект из‑за того, что технология все еще развивается, 14,6% считают, что искусственный интеллект еще нужно проверить, и только 12% останавливают проблемы инфраструктуры.


«Бегу к врачу» — лекции ведущих медиков Москвы

Московские врачи разных специальностей примут участие в медицинском лектории «Бегу к врачу», который организует Департамент здравоохранения Москвы. Лекции экспертов будут проходить два раза в месяц в парке «Зарядье».

«Задача лектория «Бегу к врачу» – расширить медицинский кругозор москвичей, объяснить важность своевременного обращения к врачам, воспитать чувство ответственности за свое здоровье», – объясняет руководитель Департамента здравоохранения Москвы Алексей Хрипун.

В рамках лектория специалисты расскажут о различных аспектах здоровой жизни в Москве: как справиться с сезонными болезнями и почему нужно проходить регулярные обследования, как сохранить в условиях мегаполиса и каких врачей стоит посетить перед марафоном.

Кандидат медицинских наук, главный врач Московской городской клинической больницы № 71 Александр Мясников откроет лекторий выступлением на тему «Как быть здоровым: руководство по использованию медицины». Доктор Мясников объяснит, когда нужно обращаться к врачу, как разобраться в многообразии лекарств и почему следует избегать самолечения.

Лекция начнется 20 ноября в 19:00 павильоне «Заповедное посольство» парка «Зарядье».


«Спасая младенцев»: TLC снял фильм о жизни детских хирургов Иркутска

Проект телеканала TLC расскажет о буднях иркутских детских хирургов Ивано-Матренинской детской клинической больницы. Первая серия программы «Спасая младенцев», включающей шесть эпизодов, выйдет в эфир 15 ноября.

Съемки проходили в Центре хирургии и реанимации новорожденных. «Они длились три месяца, съемочная бригада интегрировалась в нашу работу. В операционной мы так погружены в процесс, что быстро адаптировались к команде и оборудованию и уже не замечали наблюдателей», – рассказал заведующий центром Юрий Козлов.

Это хирург с мировым именем, одним из первых в стране внедривший в практику эндоскопические операции. Сегодня на его счету более 5 тысяч вмешательств.

Недавно возможности врачей больницы стали еще шире: на вооружение к ним поступил первый в России цифровой операционный комплекс нового поколения «OR1». «Почему мы стали первыми в стране? – говорит Юрий Козлов. – На самом деле, больница ведь и научный центр, мы следим за всеми новинками и поддерживаем контакты с производителями. Цифровая операционная – это новый уровень медицины, такой подарок (стоимость комплекса 42 млн рублей) нам сделала «Иркутская нефтяная компания»».

В центр приезжают пациенты со всей России, а Юрий Козлов часто оперирует в больницах других регионов, делясь опытом с коллегами. «Каждый раз я думаю, что это мой ребенок», – говорит о своих операциях знаменитый хирург.

Формат фильма можно назвать life video: в него вошли несколько десятков историй пациентов, которые снимались и в роддоме, и после выписки из больницы. Все они перекликаются между собой. Дальнейшие съемки будут зависеть от рейтинга первых серий. «Знайте, что все происходит не в какой-то другой стране, а у нас, в родном Иркутске. Все в жизни достижимо – надо только очень сильно любить свое дело», – резюмирует Юрий Козлов.


Рак стали лечить по-новому

30 августа управление США по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами (FDA) впервые в истории разрешило клиническое использование в медицине препарата генной терапии. Глава FDA заявил: «Мы перешагнули порог в новую эру медицины, где возможно индивидуальное перепрограммирование клеток больного таким образом, что они уничтожают раковые клетки».

Молекулярно-генетический фокус, который лег в основу новой методики, придумал израильский ученый Зелиг Эшхар. Называется он CAR-T. Чтобы объяснить, как это работает, лучше, наверное, сделать небольшое отступление — специально для тех читателей, кто, по счастливому для себя стечению обстоятельств, никогда не интересовался достижениями онкологии.

Итак, в один печальный день свихнувшаяся клетка вашего тела вырывается из-под контроля организма и начинает безостановочно делиться. Это и есть рак. Потомки зловредной клетки — враги остальных, добрых и хороших клеток, а потому организм пытается победить их силами собственной иммунной системы. О том, насколько часто ему удается подавить бунт в зародыше, ученые пока лишь догадываются. Иногда перелом в этой войне наступает и на поздней стадии: в этом случае больной и его ошеломленные родственники рассказывают всем о чудесном исцелении (или, к примеру, об успехе нетрадиционной медицины, если они успели воспользоваться ее шарлатанскими наработками).

Традиционная медицина долгое время предпочитала решать проблему в лоб: просто убивать злокачественные клетки химией или излучением. При всех жутких побочных действиях химио- и радиотерапии эти методы порой достигали цели. Но уже довольно давно онкологи поняли, что в опыт «чудесных исцелений» — когда иммунной системе пациента удается самой победить рак — стоит всмотреться повнимательнее. Если Т-лимфоциты могут распознавать и убивать опухоль, не затрагивая остальной организм, возможно, надо им просто помочь. На этом основаны методы иммунотерапии.

Возможность залезть внутрь клетки и подправить ее гены открыла онкологам новые горизонты. Поскольку рак — бунт той, первой клетки против организма — часто начинается с порчи какого-то гена, напрашивается прямой путь: залезть в раковые клетки и исправить сломанный ген. Но можно поступить хитрее: не тратить время на перевоспитание плохих парней, а вместо этого поработать с хорошими парнями — Т-лимфоцитами. А именно изменить их гены так, чтобы распознавание и уничтожение врага проходило более эффективно. На этом и основан метод CAR-T.

Супероружие, которое исследователи вручают Т-лимфоциту, — это новый рецептор, с огромной эффективностью распознающий раковые клетки. В клетку вставляют не сам рецептор, а его синтетический ген, и после этого лимфоцит становится непобедимым истребителем болезни. Остается лишь вернуть прокачанный лимфоцит обратно в кровоток и ждать… на этот раз уже не чуда, а закономерного результата.

О том, как все это выглядит на практике, нам рассказал доктор Виктор Левииз Израиля, в чьей клинике метод уже применяется.

Виктор Леви: Сертифицированный FDA протокол лечения Kymriah, выпущенный на рынок фармакологической компанией «Новартис», направлен на лечение острого лимфобластного лейкоза (рака крови) у больных в возрасте до 25 лет. Из крови пациента изымаются Т-лимфоциты и после предварительной заморозки отправляются в лабораторию. Там в них внедряют ген рецептора. Интересно, что для этого применяется вирус СПИДа, из которого предварительно выхолащивается патогенная составляющая. Остается лишь сам механизм внедрения в клетку, а вместо вирусного генома — тот самый ген нового рецептора. Вооруженный таким образом Т-лимфоцит, вернувшись к своему хозяину-пациенту, начинает «охотиться» и уничтожать раковые клетки организма, не ликвидируя при этом здоровые, как, например, это делает химиотерапия. Каждая модифицированная клетка Т-лимфоцита способна убивать до 100 000 раковых клеток.

Для вас это совершенно новая область, или вы использовали подобные методики и раньше?

Я уже около двух лет использую в своей практике иммунотерапевтические препараты, такие как «Кейтруда», «Опдиво», «Ервой», и во многих случаях результаты поражают воображение. Подробнее о применении иммунотерапии в лечении рака и других заболеваний я рассказываю здесь. Однако как врач, практикующий в данной области, могу сказать, что речь идет о воистину революционной технологии. Наука и медицина перешагнули барьер модификации человеческого генома, что еще недавно было не только невозможно с технической точки зрения, но и считалось неприемлемо с этической. Данная методика — новый уровень персонализированной иммунотерапии, которая высокоэффективно себя проявила и дала шанс неизлечимым ранее пациентам.

Вы упомянули об этических проблемах редактирования генома, о которых сейчас модно толковать кстати и некстати. Что, по-вашему, заставило американского регулятора одобрить метод, несмотря на все опасения?

Причина, по которой комиссия FDA все же приняла решение рассмотреть возможность разрешения подобной терапии, — в статистике, от которой стало невозможно отмахнуться. Управлению FDA были представлены результаты клинических исследований на детях, больных лейкемией. Причем именно тех случаев, когда родителям было сообщено, что использованы все существующие методы лечения, медицина в данной ситуации бессильна и остается только попрощаться с детьми. Так вот, у 52 из 63 детей (82,5%), находящихся на грани смерти, которым повезло принять участие в исследовании с применением генетической терапии, болезнь отступила.

Насколько этот метод эффективен? Действительно все выздоравливают?

По результатам клинических исследований, опубликованных компанией «Новартис», у 83% из 63 пациентов, прошедших лечение, наблюдалась ремиссия заболевания. Важно подчеркнуть, что примерно треть пациентов получали лечение в израильских клиниках в рамках клинических исследований. А теперь, после получения официального разрешения от FDA, данный метод стал частью повседневной клинической практики в США и в Израиле, давая врачам возможность спасать жизни еще вчера неизлечимых больных.

Как практикующий израильский врач, я рад, что имею возможность не только наблюдать «в прямом эфире» за все новыми и новыми революционными изменениями в медицине, но и немедленно применять их на практике, давая пациентам надежду на жизнь. Особенно тем из них, кто ее уже утратил.


Генная терапия на поток: уже второй препарат от рака одобрен в США

Препарат, одобренный для клинического использования в США, использует технологию «настройки» иммунитета пациента против опухолевых клеток. Он заметно дешевле первого препарата такого рода. Станут ли лекарства для генной терапии панацеей от рака?
 

Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (Food and Drug Administration, FDA) одобрило использование нового препарата генной терапии для лечения лимфомы. Об этом сообщает агентство Reuters.

Разработкой нового препарата Yescarta занималась корпорация Gilead Science. При этом лекарство для полного курса лечения стоит $350 000, что дешевле средства Kymriah компании Novartis, который пациентам обойдется в $475 000. Препарат предназначен для лечения B-клеточной лимфомы, которая тяжело поддается другим видам терапии. Лечение, как указывают производители, позволит «перепрограммировать» иммунные клетки человека так, чтобы они распознавали и боролись со злокачественными клетками.

Первый препарат генной терапии, Kymriah компании Novartis, борющийся с онкологическими заболеваниями, был одобрен FDA в августе 2017 года. Он был разработан для лечения острого лимфобластного лейкоза. При этом создатели Kymriah обещают взять деньги только с тех пациентов, которые достигнут прогресса в лечении в первый месяц. В Gilead Science подобных обещаний не дают. Как Kymriah, так и Yescarta пациентам потребуется ввести один раз.

Первый препарат и следующая революция

Юрий Дейгин, вице-президент Фонда «Наука за продление жизни», ранее объяснял Forbes, что рынок генной терапии имеет все шансы стать самым быстрорастущим рынком в мире в ближайшие 10 лет. Перспективы, которые человеку открывают генетические манипуляции, мотивируют компании «Большой Фармы» не только проводить собственные исследования, но и активно скупать наиболее многообещающие компании.

Novartis, как отмечал Дейгин, может положить начало широкому внедрению генной терапии в мировую клиническую практику. В случае с этой компанией американское ведомство одобрило терапию генномодифицированными лимфоцитами (CAR-T) для лечения пациентов в возрасте от 3 до 25 лет. Лечение помогает достигнуть ремиссии, а в некоторых случаях даже победить заболевание. СМИ назвали это событие «новой эрой медицины» — человечество при помощи генетических манипуляций постепенно справляется с неизлечимыми ранее заболеваниями. Кроме того, этот случай стал первым, когда такой препарат вышел на рынок США.

Технология CAR-T, которую используют обе терапии, заключается в «настройке» иммунитета пациента против опухолевых клеток, несущих на поверхности определенные маркеры. У больного берут T-лимфоциты, а затем при помощи безвредного вирусного вектора включают в геном этих клеток кассету, кодирующую химерный антигенный рецептор (CAR) против белков на поверхности злокачественных клеток. После этого клетки вводят обратно в кровь пациента, где они работают «по-новому».

«Следующая революция в регуляторном отношении FDA к генной терапии ожидается уже скоро: внутренние эксперты единогласно рекомендовали FDA одобрить уже «настоящую» (то есть введение пациенту носителя с геном) генную терапию против врожденного заболевания», — прогнозирует вице-президент фонда «Наука за продление жизни». Комментируя ценообразование на подобные препараты, Дейгин поясняет, что цена такой терапии обусловлена стоимостью производства препарата в гораздо меньшей мере, чем необходимостью окупить сотни миллионов долларов, потраченные на разработку. В то же время, по его мнению, со временем стоимость лекарств будет снижаться, «особенно после истечения срока патентов».

Сигнал для рынка

Руководитель онкологического направления биомедицинского холдинга «Атлас» Влад Милейко в беседе с Forbes отмечает, что значимым в этой истории становится появление процедуры стандартизации таких сложных технологий. «Это сигнал для индустрии и инвесторов, что у самых передовых продуктов теперь точно будет рынок, не имеющий регуляторных барьеров», — говорит он. При этом, по мнению собеседника Forbes, дальнейшего радикального снижения цен на такие препараты не будет до тех пор, пока речь идет о редактировании собственных (аутологичных) клеток пациента. «Это означает, что нельзя организовать массовое фармпроизводство, это всегда будет «пошив на заказ», — поясняет Милейко. Кроме того, по его словам, малое количество больных, которым нужны такие технологии, делает рынок слишком узким.

«Безусловно, это одна из перспективных технологий для лечения, которая наряду с другими методами прецизионной (точной) онкологии и молекулярного тестирования поможет в недалеком будущем сделать рак просто хроническим заболеванием, а не одной из причин смертности в мире. В профессиональной среде вопрос звучит именно о такой смене статуса онкологических заболеваний: сложно ожидать, что мы избавимся от них, как в свое время от оспы», — рассуждает представитель «Атласа».

Валерий Ильинский, генетик, основатель и генеральный директор Genotek, указывает, что революция произошла в момент разработки технологии. Сейчас же идет закономерный процесс регистрации технологии, которая доказала свою эффективность в ходе клинических испытаний. Собеседник Forbes подчеркивает, что кроме уже одобренных технологий на разных стадиях испытаний находится больше десятка аналогичных решений. «Я думаю, что одобрение таких технологий регулятором в США будет происходить каждый несколько месяцев», — прогнозирует Ильинский. Сравнивать цены, по его словам, сложно, поскольку не до конца известно, что именно будет включено в каждую услугу и технологию. «Я думаю, что мы будем видеть на рынке появление разных технологий с ценами и еще ниже, и гораздо выше. Но вряд ли в ближайшее время появится технология на основе генной терапии с ценой ниже $100 000», — полагает собеседник Forbes.

Основатель Genotek подчеркивает, что решения на основе генной терапии являются последним шагом — когда никакая другая терапия в борьбе с раком пациенту не помогает. «Я думаю, что это закономерное развитие стратегии лечения — сначала пациента пытаются лечить недорогими и эффективными препаратами, а если он не реагирует — применяют более дорогие, более опасные методы, но которые могут дать шанс. Генная терапия сейчас — последняя надежда для пациентов, не отвечающих на существующую терапию, однако это не значит, что не появится каких-то новых решений, позволяющих помочь пациентам, которым даже генная терапия не помогла (а такие, конечно же, есть)», — объясняет он.

Дейгин уточняет, что именно терапия CAR-T — локальное решение для 10% типов рака, хотя и прорывное. По его словам, для 90% раков (т.н. солидных опухолей) такая терапия пока не столь эффективна, хотя и существуют обнадеживающие данные. Таким образом, пока чрезвычайно рано говорить о победе над раком, заключает собеседник Forbes.

Перспективы в России

Подобные разработки ведутся и в России, но не так активно, как за рубежом. «Есть даже закон о клеточных технологиях, который потенциально позволяет такие технологии регистрировать и применять в медицине», — рассказывает Ильинский. По его прогнозам, аналогичные подходы появятся в России в ближайшие пару лет. В то же время собеседник Forbes отмечает, что интерес фармацевтических компаний сводится в возможности продавать те или иные продукты и услуги. «В США (где население почти в два раза больше, чем в России) многие страховые компании готовы оплачивать такие дорогие решения, чего нельзя сказать о России. Экономические соображения играют в этом заметную роль, хотя почти никогда и не обсуждаются публично», — заключает он.

Милейко соглашается с коллегой, что подобные проекты в России есть: этим направлением на уровне стартапов у нас занимаются несколько команд. При этом инвестиции в такие проекты в десятки раз ниже успешных компаний за рубежом, говорит он. Российские стартапы в этой области, по словам руководителя онкологического направления биомедицинского холдинга «Атлас», привлекают десятки миллионов рублей, когда международные стартапы «поднимают сегодня сотни миллионов долларов».

«Все они, как правило, находятся на базе нескольких крупных НИИ, так как для осуществления их деятельности требуется очень дорогая инфраструктура (лаборатории, чистые клеточные производства). Один из таких проектов базируется на НИИ детской онкологии, гематологии и трансплантологии им. Р. М. Горбачевой СПбГМУ им. акад. И. П. Павлова и уже получил поддержку «Сколково». Но в целом перспективы такой дорогостоящей технологии именно в российском здравоохранении весьма туманны. Поэтому скорее всего их решения ориентированы на международные рынки», — признает собеседник Forbes.

Ильинский замечает, что ученым вряд ли когда-либо удастся создать совершенный препарат для лечения рака, поскольку он включает огромное множество разных заболеваний различной природы. Эффективность терапии также сильно зависит от индивидуальных особенностей пациента. В то же время, по словам основателя Genotek, ситуация меняется по мере изучения этого заболевания. «Если приводить исторические аналогии, то в прошлом веке почти 100 млн человек умерли от обычного гриппа, а сегодня это уже гораздо менее страшное заболевание, потому что профилактика и терапия достаточно совершенны, чтобы не доводить до смертельного исхода. Но и смертельные случаи редко, да случаются. Такое же развитие можно ожидать и с раком — лет 50 назад эффективной терапии от рака не существовало, сейчас некоторые вида рака можно эффективно профилактировать и лечить, а лет через 50 ученые создадут еще десятки технологий, которые в сумме с имеющимися помогут достичь смертности от рака на уровне смертности от гриппа», — надеется ученый.


Бессмертия не будет

Биоинформатик, основатель компании iBinom, которая занимается анализом генома для диагностики наследственных заболеваний, приглашенный эксперт  конференции «Общество для всех возрастов» Андрей Афанасьев — о том, как продлить жизнь, не покупая дорогих лекарств, и сколько будут жить наши дети.

Можно ли жить, не старея?

Нет никакого фундаментального научного принципа, типа закона сохранения энергии, который запрещал бы существование нестареющих организмов. И похоже, такие организмы действительно существуют (есть ряд свидетельств о нестарении у планарий, медуз, гидр), но человек к ним определенно не относится и обладает максимальной продолжительностью жизни в районе 120 лет. Пока науке неизвестны возможные изменения, позволяющие человеку жить, не старея. Найти такие изменения и подтвердить их эффективность по стандартам доказательной медицины — важная задача. Лично мне импонирует гипотеза «эпигенетического отката», то есть «обнуления» эпигенетических часов, базирующаяся на работах группы Бельмонте и подробно изложенная в статье Юрия Дейгина. Но на сегодняшний день нет никаких доказанных, научно обоснованных способов увеличить максимальную продолжительность жизни человека или даже понимания фундаментальных механизмов старения.

Существует ли лекарство от старости?

Лекарства от старости сегодня не существует, хотя есть ряд потенциальных кандидатов, но их надо проверять в клинических исследованиях, что затрудняется отсутствием у нас понимания биологических механизмов старения. То есть так называемый rational drug design препаратов против старения пока невозможен. Возможны только находки на основе наблюдений (как в случае метформина). Мы сможем говорить о том, что лекарство против старения существует, только тогда, когда оно пройдет третью фазу клинических исследований (а перед этим — вторую, первую и доклинику тоже).

При этом сегодня множество людей утверждают, что у них уже есть «лекарство от старения» — антиоксиданты, гормоны, пищевые добавки (в том числе сделанные «с применением нейросетей и искусственного интеллекта»), ограничение калорий, переливание крови, ресвератрол, NMN, NAD+, теломераза, сенолитики, специальные пептиды и т. д. и т. п.

Несмотря на то что идея применения многих из этих «лекарств» основана на некоторых вполне научных наблюдениях и экспериментах над небольшими группами лабораторных животных, ни одно из них не прошло полного цикла клинических исследований и не может считаться соответствующим стандартам доказательной медицины.

Что мы можем сделать, чтобы отложить старение?

Мы, как индивиды, за рамками житейской мудрости сделать ничего не можем. Наш путь — правильно питаться, достаточно спать, заниматься физкультурой, не работать на вредном производстве, не летать на Марс и тому подобное. В принципе, популяризация подобного образа жизни уже может дать колоссальный эффект.

Если же говорить о нас как о научном сообществе, то есть несколько путей, двигаясь по которым через несколько десятилетий можно будет рассчитывать на заметные результаты. Мы, вероятно, сможем:

  • исследовать фундаментальные механизмы старения, определять биомишени для дальнейшего создания под них таргетных препаратов против старения;
  • искать и подтверждать адекватные доклинические модели и биомаркеры старения (например, «эпигенетические часы», биомаркеры крови, frailty indexes и т. д.);
  • развивать и поддерживать общественное движение «Против старения», добиваться привлечения общественного внимания к проблеме и увеличения финансирования фундаментальных исследований в этой области (по аналогии с Национальной программой борьбы с раком Никсона, либо с «Далласским клубом покупателей»).

Сколько будут жить наши дети и внуки?

Скорее всего, чуть дольше, чем мы с вами. Если повезет, то в среднем 85–90 лет. Если сильно повезет, то 100–120 лет. Вряд ли мы в ближайшие десятилетия сможем радикально продлить человеческую жизнь, но это как раз тот случай, когда приятно ошибиться в собственном прогнозе.

Возможно ли человеческое бессмертие?

Бессмертие — это красивое слово с неопределенным значением. Даже нестареющие существа не являются бессмертными, поскольку могут погибнуть (вспоминаем бессмертных эльфов у Толкиена, которые умирали в сражениях с орками).

Вместо выводов

Людям, серьезно занимающимся исследованием старения, стоит отмежеваться от тех, кто обещает быстрые успехи. Но тем, кто хочет бороться за свое личное право жить без старости, не стоит обращать внимание на существующие ограничения. Ведь интересы пациентов не всегда совпадают с интересами ученых, и тем более — с интересами фармкомпаний.


Живые деньги: в США взяты новые рубежи медицины

В этом году ожидаются рекордные объемы инвестиций в сферу Life Sciences и Digital Health в США. Последние недели стали кульминацией многих предыдущих десятилетий исследований: одобрена первая генная терапия, излечивающая безнадежные случаи рака, показаны исключительные результаты революционного класса препаратов, открывается новая эра «цифровой медицины».

В 2010 году у пятилетней Эмили Уайтхед диагностировали острый лимфобластный лейкоз, наиболее частое онкологическое заболевание крови у детей. Родителей обнадежили тем, что это заболевание лучше других поддается излечению классической химиотерапией, но у Эмили все пошло негладко. После двух курсов химиотерапии у нее начали отказывать ноги, и она чудом избежала ампутации. 16 месяцев спустя произошел рецидив. Тогда родители узнали о наборе пациентов в первое исследование новой экспериментальной терапии, только получившей разрешение на запуск в клинической программе. К сожалению, в ситуации с Эмили врачи посчитали хоспис, с его поддерживающей терапией, неминуемо ведущей к смерти, предпочтительной альтернативой. Участие в клиническом исследовании новой генной терапии, дающее надежду на спасение ребенка, не рассматривалось. Но родители не смирились с неизбежностью, и Эмили стала первым ребенком, который получил терапию новым методом —трансплантацией генно-модифицированных Т-клеток иммунной системы (CAR-T). В результате она не только выздоровела и отлично себя чувствует сейчас в свои 12 лет — ее исцеление позволило вновь привлечь внимание к возможностям генной терапии, которая была на периферии исследований в течение многих лет.

В конце августа этого года FDA одобрило первую генную терапию в США, разработанную компанией Novartis — продукт Kymriah. Пока показание к применению очень ограниченное, но полученные результаты впечатляют: 52 из 63 детей, которые получили терапию во второй фазе клинических исследований, показали полное исчезновение злокачественных клеток лимфомы через три месяца после процедуры. При этом, все пациенты, участвовавшие в исследовании, уже исчерпали традиционные методы лечения. Об этой процедуре и ее рисках мы рассказывали подробнее в Forbes, год назад когда судьба этого нового метода терапии еще не определилась.

История появления CAR-T наглядно иллюстрирует, как проходит научный прогресс и какие личные факторы им движут. CAR-T терапия обязана своим появлением многим сотням ученым, которые работали на протяжении многих десятилетий.

Идея использования иммунной системы в борьбе против рака появилась еще в XIX веке, когда в 1891 году американский хирург Вильям Коли ввел нескольким пациентам с неоперабельными опухолями специально выведенные культуры бактерий, что привело к иммунному ответу и уменьшению размера опухолей. Работы Коли были проигнорированы, а сам он провозглашен шарлатаном. Потребовалось 102 года, чтобы в 1993 году в Израиле была создана первая линия генно-модифицированных Т-клеток. В США возможностями модификации Т-клеток занимался ученый Карл Джун исключительно в рамках фундаментальных исследований. Но в 1996 году у его 41-летней супруги был обнаружен рак яичников. Карл попытался разработать лекарство для супруги, но не успел. Жена Карла Джуна скончалась в 2001 году. В те годы было крайне сложно привлечь финансирование на подобные проекты — в 1999 году произошел печально известный случай смерти относительно здорового 18-летнего пациента-добровольца в результате полученной генной терапии. После процедуры у него одновременно отказали почки, легкие и мозг.

В течение десятилетия Карл Джун вел разработки внутри исследовательского института и, по его словам, не раз был готов сдаться. Кульминацией стало спасение первой пациентки Эмили Уайтхед в 2011 году. По мнению Джуна, если бы Эмили умерла, вместе с ней ушло бы в небытие все направление CAR-T. Эмили Уайтхед тоже испытала тяжелые побочные эффекты — многодневную лихорадку, так называемый «цитокиновый шторм». Примерно в течение недели пациенты могут находиться на грани жизни и смерти, но уже сейчас есть понимание, как это состояние можно контролировать. В клиническом исследовании, проведенном компанией Novartis с использованием технологии Карла Джуна, эту типичную реакцию на введение CAR-T клеток испытали порядка 78% пациентов, но, благодаря разработанному комплексу лечебных методов противодействия, препарат Kymriah получил единогласное одобрение экспертов FDA и был допущен в клиническую практику.

Становится очевидным, что направление займет достойное место в линейке существующих методов воздействия на раковые процессы: гормонотерапии, химиотерапии таргетной и иммунотерапии.

Терапия CART: цена исцеления

После одобрения первой генной терапии на основе технологии CAR-T главной темой обсуждения стала цена. Старая модель фармбизнеса в области онкологии предполагала длительные курсы препаратов для широкого круга пациентов в течение многих лет или пожизненно. Генные же методы терапии, как правило, направлены на очень узкие группы пациентов и применяются единоразово. Поэтому фармкомпаниям становится сложно вернуть свои инвестиции. Очевидно, что в связи со сменой парадигмы лечения требуется новая модель ценообразования и оптимизация технологий производства и логистики.

Недавно компания Novartis объявила цену — $475 000 за одну процедуру. Цена оказалась существенно ниже ожиданий (в Европе первая одобренная генная терапия стоит свыше $1 млн на одного пациента), но, разумеется, не могла избежать критики. По словам представителя, Novartis, подходы к ценообразованию, основанные на клинической ценности, подтверждают, что цена в $600 000-750 000 является рентабельной для государства, поскольку альтернативные методы терапии у детей — трансплантация костного мозга или стволовых клеток крови — совокупно приводит к расходам, достигающим $800 000 в первый год лечения.

В итоге, Novartis предложила простое решение: для всех пациентов, которые покрыты государственным страхованием, компания будет получать полную оплату за процедуру только в случае успеха. Кроме того, представители компании заверяют, что работают над специальными программами доступа к лечению для пациентов без государственного страхования. Насколько рынок готов внедрять новую процедуру пока неочевидно, отрасль находится в ожидании цифр по продажам в первые кварталы. По оценкам аналитиков, объем продаж может составить на пике до $2 млрд на рынке США или порядка 4 000 пациентов в год.

Сколько заработали инвесторы технологии CAR-T?

Одновременно с одобрением первой генной терапии в США, одна из крупнейших фармкомпаний Gilead  с рыночной капитализацией более $100 млрд объявила о приобретении компании KITE Pharma с технологией CAR-T за $11,9 млрд. Одобрение препарата KITE Pharma ожидается в течение ближайших месяцев. Gilead согласилась купить компанию по цене в $180 за акцию с относительно скромной премией к рынку в 29%, но стоит отметить что всего 3 года назад IPO компании в объеме $128 млн считалось исключительно успешным по цене акции в 10 раз меньшей — $17. Соответственно, для участников IPO дождавшихся успешного выхода рентабельность инвестиции составила более 100% годовых.

Но самым крупным единоличным бенефициаром стал CEO компании Ари Беллдегран. В настоящее время он работает профессором в Калифорнийском университете и, по версии The Hollywood Reporter, является одним из лучших урологов Голливуда. Параллельно с клинической практикой он основывал ряд компаний, в том числе, с успешными выходами.

Продажа KITE Pharma принесла профессору Беллдеграну около $700 млн как крупнейшему акционеру и главе компании. По последним оценкам Forbes Israel (еще до сделки), его состояние уже оценивалось в $1 млрд. Беллдегран разделит успех со своими коллегами, так, например, главный операционный директор компании Синтия Буттита получит $120 млн, а глава НИОКР компании Дэвид Чанг в результате сделки получит около $100 млн.

Всего сейчас порядка 40 биотехкомпаний занимаются разработками в области CAR-T. Три компании-лидера: KITE, Juno и Novartis, а новые игроки добавляют накал в конкурентную борьбу.

РНК-интерференция: «управление» геномом вместо редактирования

В то время как генная терапия громко выходит на рынок, вплотную к одобрению придвинулась принципиально новая терапевтическая модальность, которая не требует модификации генов в живом организме — РНК-интерференция (RNA interference, RNAi). Технология RNAi состоит в управляемом подавлении активности выбранного гена без необходимости его модификации и с возможностью его повторного «включения», путем вмешательства на этапе считывания РНК для выпуска белков.

Интересно взглянуть в ретроспективе на взлеты и падения интереса к этой технологии в течение последних 20 лет, эта история достаточно типична для прорывных технологий. В 2006 году американским учёным была присуждена Нобелевская премия за работы по изучению RNAi у круглых червей, опубликованные еще в 1998 году — то есть через «короткие» 8 лет после открытия. Тогда это вызвало волну интереса к РНК-интерференции. Фармкомпания Roche вложила порядка $500 млн во внутреннюю программу разработки препаратов на основе данной технологии. Компания Merck приобрела разработки небольшой компании Sirna Therapeutics за $1,1 млрд. Подключились другие крупные игроки.

В течение нескольких лет стало понятно, что технология не дает быстрых результатов и наступило длительное разочарование. Экспериментальная терапия на основе RNAi демонстрировала опасные побочные эффекты, которые оказалось невозможно предсказать на основе исследований на животных. К 2010 году интерес в отрасли к данной технологии пропал. Roche списал свои инвестиции и расформировал подразделение RNAi. Это направление исследований покинули Pfizer и Abbott. А Merck продала Sirna Therapeutics с убытком за $175 млн в 2014 году. Покупателем выступила небольшая компания Alnylam Pharmaceuticals, которая была основана в 2002 году и целенаправленно занималась исключительно технологиями RNAi.

20 сентября этого года рыночная капитализация Alnylam Pharmaceuticals выросла на 50% и прибавила более $3 млрд (всего с начала года капитализация компании выросла более чем на 200%). Окончательные клинические исследования по одной из программ увенчались беспрецедентным успехом. Предположительно первый препарат на основе RNAi может быть одобрен уже в течение ближайших месяцев. В портфеле разработок компании — множество кандидатов по генетически-обусловленным заболеваниям и практически неизлечимому на данный момент гепатиту B. Спустя 20 лет с момента открытия и 10 лет после шума, вызванного Нобелевской премией, технология РНК-интерференции, наконец, может стать препаратом.

Эксперты о перспективах РНК-интерференции

Главной причиной неудач технологии RNAi являются сложности с доставкой препарата непосредственно в те клетки, в которых необходимо остановить патогенный процесс. Потребовался существенный прогресс в нанотехнологиях доставки препаратов, чтобы сделать РНК-интерференцию реальностью.

По вопросам наноплатформ доставки мы сотрудничаем с ученым Робертом Лэнгером, глобальным лидером по нанотехнологиям из Массачусетского технологического института (MIT). В 2010 году он вступил в Научный совет компании Alnylam и привнес свою экспертизу. Лэнгера называют «Эдисоном медицины», он является самым цитируемым инженером в истории, обладает порядка 1300 патентами. 27 сентября этого года он получил самую высокую награду в области нанотехнологий — Премию Кабиллера в размере $250 000. В 2015 году ему присудили премию Queen Elizabeth Prize в области инженерных наук в 1 млн фунтов стерлигов. А в 2014 году он получил премию в $3 млн за прорывные разработки в сфере Life Sciences, учрежденную основателями Facebook, Google, 23andMe и Юрием Мильнером.

С 2014 года Лэнгер входит в консультационный совет нашего фонда ATEM Capital, и мы обсудили с ним будущее технологии РНК-интерференции. По его мнению, проблема доставки препарата по-прежнему не решена. Несмотря на недавние успехи, все существующие наноплатформы доставляют активное вещество, в основном, в печень. Поиск вида «транспорта», который бы смог преодолеть защиту иммунной системы и дойти до клеток целевого органа — исключительно сложная технологическая задача. В чашке Петри механизм действия RNAi может отлично работать, но не в живых организмах. Когда проблемы доставки будут решены РНК-интерференция сможет получить широкое применение, особенно перспективно применение этой технологии в сфере онкологии, где можно будет произвольно управлять активностью ряда генов, которые не поддаются воздействию традиционными препаратами.

Мы также обсудили перспективы технологии с Виктором Котелянским, бывшим старшим вице-президентом компании Alnylam по науке (2003-2012 гг.) и профессором Сколтеха. По его мнению, главное преимущество технологии РНК-интерференции — это возможность эффективной разработки новых лекарств. Когда проблемы с доставкой будут окончательно решены, встанет вопрос о генетических основах заболеваний. Как только будет понятен «генетический профиль» заболевания — можно будет достаточно оперативно разрабатывать препараты, нацеленные на конкретный ген или группу генов. Начнется новая парадигма разработки препаратов — те исследования, которые сейчас занимают более десяти лет и стоят миллиарды долларов, можно будет осуществлять в течение нескольких лет с кратно более низкими затратами. Такое будущее медицины приведет к кардинальной трансформации рынка и новым возможностям для человечества.

Начало эры цифровой медицины

Генная инженерия и «управление» геномом постепенно становятся мейнстримом высокотехнологичной медицины. Любопытно, однако, заметить, что Нобелевский комитет, вопреки ожиданиям, в этом году не присудил премии ученым за нашумевшую технологию редактирования генома Crispr, а отметил их коллег, которые исследовали молекулярные механизмы биологических ритмов. Действительно после многих лет исследований ученые все больше склоняются, что наиболее распространенные недуги можно корректировать именно здоровым образом жизни.

Так в начале этого года вышла книга в соавторстве с Элизабет Блэкберн, нобелевским лауреатом 2009 года, которая открыла теломеразу и роль теломеров в качестве «биологических часов старения». Книга называется «Эффект теломеров: революционный подход к продлению молодости, здоровья и жизни» (The Telomere Effect: A Revolutionary Approach to Living Younger, Healthier, Longer). Многие читатели ожидали новых открытий в области молекулярной биологии и рассказов про омолаживающие «генетические» инъекции. В книге же от обсуждения теломеразы ученая быстро переходит к практическим рекомендациям для продления жизни: качественный сон, физические нагрузки и здоровая диета. Еще она рекомендует гнать от себя отрицательные эмоции и неприятное соседство. Трудно не согласиться с этими советами нобелевского лауреата.

В связи с этими «открытиями» в мире стали разрабатываться тысячи удобных приложений для отслеживания состояния организма. Но все они проходили в категории «улучшение общего самочувствия» («wellness»), цены были минимальны и типичны для мобильных приложений. В таком виде этот сектор не представлял интереса для фармрынка. В 2015 году развитие цифровой медицины поддержало Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов Правительства США (FDA). Регулятор выпустил новую инструкцию о медицинских мобильных приложениях, которая позволила стартапам выйти на многомиллиардные рынки, в том числе государственного и частного страхования. С тех пор появилась возможность доказательства клинической ценности мобильных приложений и получения возмещения по ним от страховых компаний. Благодаря такой поддержке объем рынка существенно вырос. В этом году будет поставлен рекорд по объему венчурных инвестиций в сферу Digital Health — по оценкам управляющей компании Rock Health, объем инвестиций за первые три квартала уже превысили $4,7 млрд.

14 сентября этого года в США было одобрено первое мобильное приложение по клиническому показанию. Приложение направлено на борьбу с расстройством, вызванным употреблением психоактивных веществ: алкоголя, кокаина, марихуаны и других. В рамках клинического исследования было достоверно показано, что использование приложения повысило способность пациентов воздерживаться от употребления веществ в 40.3% случаев против 17.6% с текущими стандартами лечения. Данное приложение будет «скачиваться» исключительно по рецепту врача.

Мы обсудили перспективы этого направления с членом нашего консультационного совета Эдом Годбером, в прошлом топ-менеджером GlaxoSmithKline и компании PatientsLikeMe, одного из самых успешных проектов в сфере Digital Health. По его мнению, одобрение Reset открывает новую страницу в области медицины. Цифровая медицина может потенциально быть применена к наиболее крупным терапевтическим областям: диабет второго типа, ожирение, гипертония, синдром дефицита внимания с гиперактивностью, депрессия и даже болезнь Альцгеймера. Все эти заболевания связаны с нашим поведением и образом жизни и формируют многомиллиардные рынки, где сегодня присутствуют часто малоэффективные препараты.

Таким образом, в этом году предположительно будут поставлены новые рекорды по объему инвестиций в сферы Life Sciences и Digital Health США. Это связано с тем, что генная терапия, РНК-интерференция, цифровая медицина и многие другие технологии достигают стадии зрелости и открывают новые горизонты для излечения ранее безнадежных случаев рака и генетически-обусловленных заболеваний, а также для предотвращения и борьбы с хроническими недугами.


Каким будет грипп в этом году, какую вакцину выбрать, и что делать, кроме прививки

Россия вступает в эпидемический сезон, и к нам неумолимо приближается грипп – один из главных сезонных убийц людей с ослабленным иммунитетом. Пик заболеваемости ожидается после новогодних праздников, и еще есть время сделать прививку. Как будет «выглядеть» грипп-2017/2018, что входит в состав вакцины, разработанной к предстоящему эпидсезону, и какова ситуация на сегодняшний день, рассказал МедНовостям ведущий специалист Центра молекулярной диагностики Центрального НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора Михаил Лебедев.

Сегодня грипп и ОРВИ – самые распространенные инфекционные болезни. Заболеваемость регистрируется круглый год, но эпидемии гриппа происходят преимущественно зимой. Эпидемический сезон начинается осенью, когда начинает расти заболеваемость ОРВИ, а позднее «приходит» грипп. Обычно пик эпидемии отмечается в январе, затем наступает спад заболеваемости.

Чего ждать от предстоящего сезона

Тип вируса, который придет к нам зимой, определяется в зависимости от того, какие штаммы циркулировали летом в Южном полушарии. В предстоящем сезоне ожидается активное распространение штамма вируса гриппа А (H3N2) «Hong Kong» и штамма вируса гриппа B (Brisbane).

С этими вирусами мы уже встречались и в прошлом эпидемическом сезоне. Гонконгский штамм А (H3N2) циркулировал в России очень широко, обеспечивая заболеваемость гриппом. Поэтому в популяции к этому штамму иммунитет в целом сформировался, да и вакцинация приносит свои плоды. Грипп, вызванный вирусом В, обычно приходит в конце эпидемии, и его часто называют «второй волной» гриппа.

Кроме того, в этом сезоне ожидается «возвращение» в новом антигенном варианте вируса пандемического гриппа А (H1N1)pdm2009 – того самого вируса «свиного» гриппа, первая встреча человечества с которым состоялась в 2009 году. Этот новый штаммовый вариант называется A (H1N1) «Michigan». Напомним, что грипп, вызванный штаммами А (H1N1)pdm2009 «свиного» происхождения характеризуется более тяжелым течением и более частым развитием осложнений.

Ситуация на сегодняшний день

Пока уровень заболеваемости гриппом в России значительно ниже эпидемического порога, по данным Роспотребнадзора его доля в общей массе вирусных инфекций сейчас менее 1%. Однако рост циркуляции вируса А (H1N1) отмечается в Китае и в южном полушарии. Да и на территории нашей страны, в одном из южных регионов, Роспотребнадзор уже зафиксировал первый в новом сезоне случай заболевания «свиным» гриппом А (H1N1) у семьи из четырех человек (взрослая женщина, ее беременная дочь и еще двое маленьких детей).

Кроме того, фиксируются отдельные случаи заболевания, не носящие массовый характер, которые связаны с самыми разными возбудителями ОРВИ, постоянно циркулирующими в окружающей среде. И хотя пока говорить о начале эпидемии преждевременно, серьезно готовиться к ней нужно уже сейчас.

Что колем в новом сезоне

Основа профилактики гриппа – своевременная вакцинация. Пройти ее желательно до конца октября-начала ноября для формирования к началу эпидемии полноценной иммунной защиты. Прививаться во время эпидемии абсолютно бессмысленно.

В состав вакцин для сезона 2017/2018 с учетом прогноза и по рекомендациям Всемирной Организации здравоохранения включены следующие штаммы:

— A / Michigan / 45/2015 (H1N1) pdm09 – антигенный «потомок» свиного штамма 2009 года.

— A / Hong Kong / 4801/2014 (H3N2) – вирус «гонконгского» гриппа, активно циркулировавший и в прошлом сезоне.

— B / Brisbane / 60/2008-like (B / Victoria lineage) – штамм вируса гриппа B, аналогичный прошлогоднему.

Прививаться рекомендуется всем людям, начиная с шестимесячного возраста. Вакцинация особо эффективно защищает от самого опасного штамма («свиного» A (H1N1)). Кроме того, хорошую эффективность вакцинация показала в основных уязвимых группах: у маленьких детей, пожилых людей, беременных женщин, пациентов с сопутствующими заболеваниями.

Врага надо знать в лицо

Впрочем, во время эпидемии можно заразиться и не входящими в состав вакцины более редкими вирусами гриппа, и многочисленными возбудителями ОРВИ. От них специфической защиты в виде прививки нет. Кроме того, изредка сделавшие прививку люди заражаются даже вакцинными штаммами вируса гриппа – это возможно при очень большой инфицирующей дозе (количестве вирусов, разом попавшем в организм человека) и при ослаблении по какой-то причине иммунитета. Правда при этом заболевание все равно протекает легче и без осложнений.

Если избежать болезни не удалось, нужно точно определить возбудителя респираторной инфекции с помощью лабораторного исследования. Все возбудители ОРВИ совершенно разные: и по тяжести вызываемого ими заболевания, и по возможным осложнениям, и по прогнозу. Да и лечение гриппа и ОРВИ абсолютно разное. Только для гриппа разработано специфическое лечение противовирусными препаратами, для других ОРВИ терапевтические схемы совсем другие.

Своевременное лабораторное выявление возбудителей респираторных инфекций позволяет определить прогноз и не допустить осложнений, назначив адекватное лечение необходимыми в каждом конкретном случае препаратами. Кроме того, точная лабораторная диагностика позволяет избежать необоснованного назначения антибиотиков (или, наоборот, назначить их вовремя).

Не прививкой единой

И не стоит пренебрегать простыми, но эффективными средствами индивидуальной профилактики:

— избегать близкого контакта с больным человеком – возбудители передаются воздушно-капельным путем (при кашле и чихании) в радиусе примерно одного метра.

— использовать средства личной защиты, прежде всего – медицинские маски. В первую очередь они нужны для уже заболевших гриппом людей и тех, кто оказывает им помощь. Но там, где существует потенциальная опасность заразиться (в местах большого скопления людей, общественном транспорте и др.) маска тоже может быть полезна.

— не посещать в разгар эпидемии людные места, различные массовые мероприятия.

— чаще мыть руки с мылом, особенно после посещения общественных мест и транспорта. Возбудители гриппа и ОРВИ могут сохраняться некоторое время в жизнеспособном состоянии на самых различных поверхностях и предметах (дверных ручках, поручнях в общественном транспорте, игрушках, бытовых принадлежностях, стационарных и мобильных телефонах). И для того, чтобы занести инфекцию, бывает достаточно потереть грязными руками нос или глаза.

— периодически дезинфицировать личные электронные устройства (телефоны, планшеты и другие гаджеты).


Страница 1 из 1412345...10...Последняя »