МГУУ


Управление государственной
службы и кадров
Правительства Москвы

МГУУ ПМ


Московский городской
университет управления
Правительства Москвы

Новости здравоохранения


13.09.2018

Деловая игра для столичных врачей «Курс на Москву»

Отправиться в космическое путешествие, построить целый медицинский город, возвести Вавилонскую башню, стать шахматной фигурой — это лишь малая часть испытаний, которую довелось пройти столичным медработникам. Деловая игра «Курс на Москву» прошла в Университете Правительства Москвы. Подробнее


11.09.2018

Минздрав движется к автоматизированной оценке качества медицинской помощи

В российском здравоохранении будет внедрена модель электронного бенчмаркинга, которая позволит автоматизировать оценку качества медицинской помощи не выборочно, а по каждому законченному случаю лечения. Об этом сказала министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова в интервью «Медицинской газете».

«Данное направление мы активно развиваем, – сказала она. – Поскольку все проекты взаимодействуют между собой, при развитии цифровой медицины у нас появится возможность без участия человеческого фактора проводить экспертизу на основе электронного анализа первичной медицинской документации по скрытым в ней критериям качества. И таким образом интегрально оценивать качество ведения каждого пациента».
По словам министра, внедряемый на протяжении последних 10 лет в странах с развитыми системами здравоохранения, бенчмаркинг доказал свою эффективность. Россия к этому тоже быстро движется, хотя прежде в стране подобного опыта не существовало. «Поэтому нужно научить медицинское сообщество, прежде всего врачебное, всегда и во всем ориентироваться на клинические рекомендации и протоколы лечения, проверять самих себя на основе тех критериев качества, которые в них заложены», – сказала глава Минздрава.



03.09.2018

Зачем нужны большие данные о здоровье пациентов

Возможности применения больших данных в здравоохранении огромны, полноценное их внедрение приведет к настоящей революции. Терапия станет намного эффективнее и доступнее, появится полноценная медицинская профилактика, люди будут знать вероятность наступления тех или иных заболеваний и своевременно принимать меры

За последние два десятка лет появилось и исчезло много перспективных бизнес-идей в сфере технологий, которые привлекали самых разных инвесторов: спекулятивных и консервативных, квалифицированных и неквалифицированных. Кривая хайпа выносит те или иные концепции на передний край общественного интереса, но, исчезая из новостей, они не исчезают из реальности. Интерес к любым проектам со словом «блокчейн» в наименовании постепенно сменяется оценкой перспективы самой технологии и все более успешными проектами, которые скоро станут новой повседневностью.

Концепт больших данных появился относительно давно, но за последние три-пять лет он получил постоянную прописку в словаре инвесторов, топ-менеджеров и даже передовых чиновников. Считается, что большие данные — это данные, которые обладают так называемым свойством пяти V: большой, очень большой объем (Volume), скорость обновления данных (Velocity), разнообразие данных (Variety), достоверность данных (Veracity) и монетарная ценность этих данных (Value). Граница критериев постоянно смещается, недавно говорили о трех, завтра могут начать говорить о семи свойствах данных. Но очевидно, что приходит новая цифровая реальность, где данные о людях позволяют предсказывать их поведенческие паттерны, а потом и формировать их. Тем временем относительно малозаметно и, на удивление, почти без неизбежного хайпа появляются технологии, которые, возможно, сделают уже в скором будущем мир таким, каким человечество его никогда не видело. Речь идет о больших данных в здравоохранении.

Что такое большие данные в здравоохранении и зачем они нужны?

Данные можно поделить на две большие группы. Первая группа — все данные о вашем здоровье (анализы важнейших биологических показателей, нейрофизиологические данные, геномные данные и пр.). Вторая — данные окружающей среды, которые могут оказать влияние на ваше здоровье (состав пищи, атмосферы, экологические данные).

Что же медицина и фармацевтика? Легко пояснить на примере клинических исследований препаратов. Это длинный, трудоемкий и дорогой процесс, но исследования нужны, чтобы препарат был разрешен к обороту. Объем данных самых значительных клинических исследований по распространенным заболеваниям — это данные тысяч, иногда десятков тысяч человек. На основании этих данных производится оценка безопасности и эффективности лекарств. При сборе большого количества данных, особенно геномных, проводить клинические исследования будет гораздо легче, нежелательные явления и показания для препаратов будут определяться точнее и намного быстрее.

Огромный массив данных о физиологии человека очень скоро даст совершенно иные возможности для диагностики. В какой-то степени будет воспроизведена ситуация, когда элитный продукт станет общедоступным. Регулярное (раз в неделю и чаще) наблюдение у врача исторически доступно небольшому количеству людей, но медицинские изделия, использующие интернет вещей, дают возможности мониторинга определенных показателей в режиме реального времени.

Еще большие перспективы для больших данных в сфере персонализированной медицины, а также в сегменте, который можно назвать «лекарство на заказ» (drug on demand). Большие данные могут создать ситуацию, когда препарат будет кастомизироваться определенным образом под конкретного человека. По всей видимости, это не приведет к демократизации лекарственных средств, так как нового действующего вещества из 3D-принтеров ожидать не приходится, а R&D-расходы фармацевтических компаний исключительно растут. Но появится целый голубой океан для бизнеса, а эффективность терапии значительно увеличится.

Возможности применения больших данных в здравоохранении огромны, полноценное их внедрение приведет к настоящей революции. Терапия станет намного эффективнее и доступнее, появится полноценная медицинская профилактика, люди будут знать вероятность наступления тех или иных заболеваний и своевременно принимать меры.

Как получить большие данные?

Некоторое время назад в мире начали внедряться электронные системы здравоохранения полного цикла. Как правило, они включают в себя следующие компоненты: возможность записи к врачам, электронную карточку больного, электронный рецепт, который выписывает врач и который доступен онлайн для фармацевта. В отдельных странах такие решения связаны с применением телемедицинских технологий — консультацию от врача можно получить дистанционно.

Страховая компания Aetna активно использует большие данные при работе по знаменитому Obamacare. Однако новое измерение больших данных еще только появляется — текущих данных еще недостаточно много. Полноценная система, основанная на больших данных, может заработать только как раз при внедрении IoMT (интернета медицинских изделий). Такие изделия уже существуют, и этот рынок стремительно расширяется. Обрабатывать данные будут системы, основанные на искусственном интеллекте, однако использование данных в настоящий момент сопровождается большими правовыми сложностями.

Почему это так неочевидно с правовых и этических позиций?

Люди в дивном новом мире больших данных получат больше здорового долголетия, но меньше приватности. Вопрос о приоритете и соотношении индивидуальных прав и коллективной пользы остается открытым. Мировая концепция персональных данных разрабатывалась в тот момент, когда ценность данных стала очевидна, но возможности ее автоматизированной обработки были еще невелики. Подвергается постоянной эрозии и критике альфа и омега регулирования персональных данных — добровольное целевое информированное согласие субъекта персональных данных на их обработку и дальнейшие действия. Чем больше цифровизация, тем больше угрозы для личной жизни конкретного человека, таргетированная реклама у большей части людей вызывает исключительно неприятие.

Как не анонимизируй большие данные о здоровье для использования в целях общего блага, всегда есть возможность идентифицировать конкретного человека. Такая возможность будет и у государства, и у частных субъектов (например, корпораций). Следующий уровень — это доступность геномных данных. Легко можно вообразить себе сюжет биопанка — отбора детей по их способностям, предписанные браки и прочую евгенику. Однако прошлое показывает, что кроме очевидных книжных сюжетов масштабные инновации обязательно вызывают еще самые неожиданные последствия. Точка в этом вопросе не поставлена — новые, с иголочки, европейские правила о персональных данных (GDPR) скорее говорят о приоритете индивидуального права на приватность.


13.08.2018

Как клеточные продукты делают доступной иммунотерапию онкологических заболеваний

Глава Центра клеточных технологий НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова Ирина Балдуева — о том, как клеточные продукты делают доступной иммунотерапию онкологических заболеваний

Клеточные технологии сегодня получают практическое применение в самых разных областях отечественной медицины – от косметологии до кардиологии. Но если в одних случаях клеточные продукты используются пока в экспериментальном порядке или проходят стадию клинических исследований, то в других – уже имеют статус терапевтически эффективной и одобренной регуляторами методики. Наиболее яркий пример клинического внедрения – иммунотерапия злокачественных новообразований с помощью дендритно-клеточной вакцины, созданной 20 лет назад в Санкт-Петербурге учеными НИИ (сейчас – НМИЦ) онкологии им. Н.Н. Петрова. О том, в каких обстоятельствах рождалась и отрабатывалась уникальная методика, Vademecum рассказала один из ее авторов – руководитель Центра клеточных технологий и научного отдела онкоиммунологии НМИЦ Ирина Балдуева.

«В ЕВРОПЕ МЫ БЫЛИ ОДНИМИ ИЗ ПЕРВЫХ»

– В чем суть терапии с помощью дендритно‑клеточной вакцины?
– Если объяснять упрощенно, то мы берем у пациента образец опухоли, которая уже не отвечает на другие методы лечения, выделяем опухолевые клетки и клетки крови и в лабораторных условиях модифицируем их таким образом, чтобы иммунная система начинала их распознавать, а затем вводим полученную дендритную вакцину пациенту. Дендритные клетки умеют распознавать антигены опухолевых клеток (раково‑тестикулярные антигены) и помогают иммунной системе с ними справляться.

– Как давно вы занялись этой темой?

– После медицинского училища я поступила в мединститут и параллельно работала медсестрой в хирургическом отделении. Там я часто общалась с онкологическими больными, и каждый говорил о том, как ему хочется жить – хотя бы еще несколько лет. Мне уже тогда стало ясно, что та же, например, химиотерапия помогает далеко не всем, высока вероятность прогрессирования заболевания, и надо что‑то делать, искать то, что сможет помочь этим людям. Я стала эту тему исследовать, на втором курсе института поняла, что следует сосредоточиться на иммунной системе, которая отвечает за многие изменения в организме, в том числе за борьбу с инфекционными, аутоиммунными и онкологическими заболеваниями. Так я стала изучать иммунологию. После института по распределению Минздрава я попала в НИИ онкологии им. Н.Н. Петрова. Специальности иммунолога тогда, конечно, не существовало, поэтому я занялась наукой. Параллельно работала в 31‑й городской больнице, где позже возглавила лабораторию иммунологии – там пришлось работать с клетками костного мозга, используемыми сегодня при изготовлении дендритно‑клеточных вакцин. И когда в 1998 году мне предложили войти в научную группу в НИИ онкологии в качестве иммунолога, я не раздумывая согласилась.

– Почему иммунология стала интересна НИИ онкологии?

– По экспериментальным исследованиям на лабораторных животных стало понятно, что вакцина работает. Потом‑то мы выяснили, что применение вакцины у людей сопряжено с большим количеством реакций. Опухоль уклоняется от иммунного контроля, продуцирует супрессирующие факторы, меняет свой «портрет». Во время лечения новообразование изменяется, грубо говоря, прячется от иммунитета. Тем не менее перспективы всем были очевидны. А в НИИ как раз было очень близкое по смыслу направление – отделение биотерапии и трансплантации костного мозга, которое возглавлял Владимир Михайлович Моисенко. При этом отделении и появилась наша лаборатория, сначала совсем маленькая – над вакциной работали всего три человека.
– Как в непростые 90‑е финансировались эти разработки?

– Минздрав выделял средства на научную работу института, а так как направление было признано перспективным, его постоянно поддерживали. В развитие темы вкладывал собственные средства и сам НИИ.

«ВАКЦИНА РАССЧИТАНА НА ПАЦИЕНТОВ С ИСЧЕРПАННЫМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ»

– А за рубежом в то время иммунотерапию изучали, практиковали?

– Из научной литературы я знала, что дендритными клетками занимаются в Париже в Онкологическом институте Густава Русси, и курирует там это направление Лоранс Зитвогель. Мы ей написали, пригласили в Петербург. Она приехала, посмотрела, дала множество дельных советов. Потом я отправилась на стажировку в ее институт. Сама Зитвогель училась в Америке, где подобные лаборатории появились заметно раньше. Она рассказывала, как трудно было организовать ее лабораторию в Париже, притом что работала она на том этапе только с дендритными клетками подопытных мышей. Первые человеческие дендритные клетки в лаборатории Зитвогель получили к 2000 году, параллельно с нами. Так что можно сказать, что в Европе НИИ им. Н.Н. Петрова был в этой тематике одним из первых, а в 2003‑2004 годах это удалось сделать коллегам из РОНЦ им. Н.Н. Блохина.

– Какие практические результаты принесли ваши исследования на сегодняшний день?

– Мы разработали более 10 противоопухолевых клеточных продуктов, но в клиническую практику попали лишь два – вакцины на основе дендритных клеток, выделяемых из костного мозга и крови. На их применение мы в свое время получили специальное разрешение Росздравнадзора. Остальные восемь мы не можем продвигать, поскольку 180‑ФЗ [федеральный закон 180‑ФЗ от 23 июня 2016 года «О биомедицинских клеточных продуктах». – Vademecum] фактически еще не работает.

– То есть дендритно‑клеточная вакцина под действие 180‑ФЗ не подпадает?

– Нет. По идее, производство и применение таких вакцин должны регулироваться отдельным законом – о минимально манипулируемом клеточном продукте. Такого документа пока нет, и неизвестно, когда он появится. Дело в том, что 180‑ФЗ распространяется на клеточные линии, которые получаются в результате размножения в лаборатории, а у нас они скорее созревают в лабораторных условиях – мы их учим распознавать опухолевые антигены. Тот самый закон, которого пока нет, должен будет распространяться на все виды трансплантации костного мозга, не подпадающей под действие 180‑ФЗ. Получается, две наши дендритные вакцины – единственные легитимно используемые у нас в стране: на их применение есть разрешение Росздравнадзора, а 180‑ФЗ на них не распространяется. Все остальные существующие в отрасли продукты (включая другие наши разработки), подпадающие под действие 180‑ФЗ, пока не зарегистрированы и применяться не могут. Причем у некоторых коллег были подобные нашим разрешения Росздравнадзора на использование клеточных технологий – в косметологии, комбустиологии, но с появлением 180‑ФЗ, пусть толком и не работающего, их применение стало невозможным.

– Как ваши вакцины работают?

– С 1998 года мы пролечили более 700 человек. Основные профили и локализации – меланома, саркома мягких тканей, рак кишечника, молочной железы, почек. Все эти новообразования являются иммуногенными. Когда уже появляются метастазы, тогда этих иммуногенных антигенов становится все больше. Так что наша вакцина рассчитана на пациентов с исчерпанными возможностями. Удается продлить их жизнь как минимум на год.

– То есть полностью излечиться с помощью дендритно‑клеточной вакцины нельзя?

– У нас есть в практике такие случаи, например, при меланоме. Есть пациенты, которые продолжают лечение в течение 10 лет – болезнь отступила, но сохранился риск, что заболевание вернется и вернется в иной форме. Бывало, пациент полностью излечился от саркомы мягких тканей, а через четыре года у него появились метастазы в головном мозге. Клетки скрылись от иммунной системы, в какой‑то момент активизировались и спровоцировали рецидив, который оказался крайне агрессивным. Именно поэтому мы не только проводим иммунотерапию, но и в целом занимаемся иммунной системой пациента. Обычно иммунитет истощен, его надо восстанавливать, чтобы у клеток появились силы отвечать на наше лечение. Это не так просто, система может заработать через месяц, а может и через два‑три.

«ИММУНОТЕРАПИЮ МОЖНО БЫЛО БЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ КАК ВМП»

– Есть мнение, что методики, подобные вашей, следует использовать на более ранних стадиях онкозаболеваний, не подвергая пациента лучевой и химиотерапии. Что вы по этому поводу думаете?

– Я поддерживаю это мнение. В общем‑то поэтому сегодня и происходит бум иммуноонкологии, препаратов на основе моноклональных антител, провоцирующих разрушение опухоли. Однако не у всех пациентов это работает и не всегда. Если бы пациентам сразу после радикального вмешательства назначали иммунотерапию, то была бы возможность или полного излечения или восстановления иммунной системы на длительный период, предотвращающий возвращение заболевания. Или другой вариант. Пациента пролечили стандартными методами – операция, лучевая терапия, химиотерапия, если показана, гормонотерапия – в соответствии с мировым стандартом. А потом его отправляют не «отдыхать», как говорят химиотерапевты, а к онкоиммунологам.

В нашем центре прием ведут пять таких специалистов. К нам приходит пациент, и мы определяем, что ему необходимо – можно ли сейчас подключить ему иммунотерапию. То есть мы уже на том клиническом пути, о котором вы говорите.Что является препятствием? К сожалению, и консультации, и сама иммунотерапия осуществляются только на платной основе. Пока у государства нет возможности поддерживать это направление. Хотя иммунотерапию можно было бы использовать в качестве высокотехнологичной медицинской помощи. Мы подавали наши протоколы в Минздрав, но нам ответили: надо дождаться появления закона о минимально манипулируемых клеточных продуктах. При этом иммунотерапия нисколько не дороже некоторых онкопрепаратов.

– Каково, по вашим расчетам, соотношение стоимостей этих методик?

– Например, первая линия химиотерапии при саркоме мягких тканей недорогая. А вот совокупные затраты на вторую линию химиотерапии в целом по России достигают от 0,4 до 4,1 млрд рублей в год. Такая вилка связана с разницей в цене препаратов. Вакцину близко не сравнить по стоимости – это 43 тысячи рублей за одно введение. Как правило, пациенты лечатся в течение первого года ежемесячно, второго года – раз в три месяца, и третьего – раз в полгода. А дальше уже остается только наблюдение. Мы удешевили весь процесс до минимума, отработана каждая доза. У нас даже диссертационная работа на эту тему есть.

– За счет чего курс лечения можно удешевить? Более точно рассчитывать дозы?

– Опытным путем мы стали уменьшать дозу вакцины, смотреть, при каком ее минимальном объеме сохраняется активность клеток, какие нужны для этого внешние условия. Можно сэкономить на компонентах вакцины. Например, ростовой фактор – это отдельный препарат, который сегодня уже производится и в России. Питательных, культуральных сред, факторов дифференцировки недостаточно, если их будет больше, мы сможем еще снизить стоимость курса лечения. Среды, например, мы покупаем в Германии. Хорошо бы иметь отечественный аналог. Еще одна проблема – расходные материалы из пластика: мы используем импортные изделия, потому что у нас их выпуск не налажен.

– Как пациенты вас находят? Вы вкладываетесь в продвижение?

– Нет, здесь работает так называемое сарафанное радио. Пациенты и их родственники очень много общаются друг с другом, много читают, ищут варианты. Очень многие уезжают на такое лечение за рубеж, например, в Израиль, а когда у них кончаются деньги, им говорят, что то же самое можно сделать в Санкт‑Петербурге.

– Куда, помимо Израиля, уезжают лечиться российские пациенты?

– Германия, Канада, США, Япония. Везде это очень дорого. И наша задача в том, чтобы это направление у нас не свернулось из‑за банального отсутствия госфинансирования, работающих законов и так далее.

«ВАЖНО, ЧТОБЫ НАС НЕ ОТБРОСИЛИ СНОВА НА ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНУЮ СТАДИЮ»

– Недавно о планах заняться клеточными технологиями объявили сразу две российские фармкомпании – «Биокад» и «Р‑Фарм», которые планируют производить CAR‑T‑препараты. Чем эта технология отличается от вашей?

– Мы сейчас создаем собственную научную группу, которая займется разработкой CAR‑T‑терапии. Этот метод ориентирован на другие виды рака – например, на лейкозы, лимфомы. Для этих нозологий CAR‑T подходит, по предварительным данным, даже больше, чем трансплантация костного мозга с химиотерапией. Суть в том, что у опухолевых клеток есть одинаковые гены, значит можно создать антиген, CAR‑T, который их разрушит. Это доказано в эксперименте,но в клинике совсем не изучено. Проблема еще вот в чем. Когда опухоль увеличивается в размерах, «портрет» ее клеток разнообразен – в зависимости от фазы развития каждой клетки. Это как кубик Рубика. Как в этом случае быть? Выделить лимфоциты из опухоли, размножить в лаборатории и ввести обратно пациенту, предварительно уничтожив химиотерапией оставшиеся у пациента лимфоциты, поскольку какие‑то из них могут подавлять иммунный ответ. В этом случае «клонированные» в лаборатории лимфоциты будут разрушать опухоль.

Сейчас проводятся клинические исследования, в основном в США, для метастатической формы меланомы. Адепт этого направления в Америке – бывший хирург‑онколог Стив Розенберг. Он показал, что 50% пациентов, уже не отвечающих ни на какие методы лечения, реагируют на CAR‑T положительно. Объективный ответ получен у 10% пациентов. Это обнадеживает. Но не стоит забывать о том, что CAR‑T – весьма дорогой метод. «Биокад» заявлял, что создание одного индивидуального препарата может обойтись в 16 млн рублей. А чем терапия дороже, тем меньше пациентов смогут ее получить. Но в любом случае CAR‑T надо развивать, не забывая и о других видах иммунотерапии.

– И «Биокад», и «Р‑Фарм» сотрудничают по проекту CAR‑T с научными институтами – НМИЦ им. В.А. Алмазова и ПМГМУ им. И.М. Сеченова. Вам фармкомпании не предлагали поработать вместе?

– С «Биокадом» мы работаем по клиническим исследованиям иммуноонкологических препаратов. Наш продукт интересен фармкомпаниям, но они тоже неспособны объять необъятное, поэтому готовы вкладываться в разработку на паритетных началах а у нас пока такой возможности нет. Кроме того, по сравнению с CAR‑T наша технология сложнее с организационной точки зрения: чтобы работать с истощенной иммунной системой, нужно иметь свою клинику и штат врачей.

– Вы рассматриваете в перспективе создание на базе НМИЦ онкологии лаборатории полного цикла, способной обеспечивать вакцинами другие клиники?

– Конечно, такие планы есть. Но в нынешних неопределенных условиях мы пока можем только объединиться с коллегами. В ближайшее время мы организуем Ассоциацию биомедицинских клеточных продуктов, как раз призванную развивать полный цикл производства, – ради снижения стоимости вакцин и других продуктов. В Петербурге есть почти все для этого – я имею в виду предприятия, которые производят компоненты для вакцины. Для организации полного цикла нужно лицензировать производство, получить сертификат GMP, все это требует для начала нормативного обоснования, а затем финансов. Сейчас готовится Национальная программа по борьбе с онкозаболеваниями, надеюсь, и на наше направление получится изыскать средства.

– У ассоциации уже есть конкретные предложения по развитию отрасли?

– Да, мы подготовили целый пакет различных уточнений и предложений. Важно обозначить в подзаконных актах, каким образом будет осуществляться лицензирование производства, какие требования следует предъявлять к средам и самому продукту, какую подготовку должны иметь биотехнологи. Кроме того, мы предлагаем Минздраву сохранить уже существующие наработки. Важно, чтобы нас не отбросили снова на экспериментальную стадию. Проверить еще раз эффективность разработок можно, главное, чтобы в целом процесс не останавливался.

– Когда вы ожидаете принятия закона о минимально манипулируемых клеточных продуктах?

– Мы понимаем, что документ будет принят в обозримом будущем, и надеемся, что он будет более тщательно проработан, чем 180‑ФЗ. Мы в любом случае сделаем все, чтобы ему соответствовать. Но самым важным остается вопрос финансирования. Как обычно бывает? Научное учреждение разрабатывает и передает компетенции клинике или фармкомпании. Мы не против такого пути, но необходимо, чтобы разработки и их авторы достойно финансировались. Зарплаты в науке и в практической сфере кратно разнятся, и не в пользу ученых. А мы готовим специалистов не для того, чтобы они куда‑то ушли. Мы не бедствуем, зарабатываем как можем сами, также лаборатория получает дополнительные средства из бюджета Центра, но тем не менее.



30.07.2018

Елена Мисюрина: врач не должен бояться!

Врач – профессия, требующая не только способности работать в режиме интеллектуальной, физической и психологической перегрузки, он должен обладать еще и отличной памятью, быть терпимым, уметь владеть собой. Желательно также иметь способность своим общением благотворно влиять на людей, улучшать их самочувствие. Но, даже обладая всеми этими свойствами, врач не застрахован от неприятных неожиданностей и казусов. Размышлениями на эту тему поделилась руководитель отделения гематологии ГКБ № 52 Департамента здравоохранения Москвы Елена Мисюрина.

Мы рискуем. Мы пытаемся спасти

Работая в этой профессии более 20 лет, могу сказать: ты в ней или остаешься, или с самого начала уходишь. Остаются те, кто действительно любит свою работу, кому нравится спасать жизнь, помогать людям даже, казалось бы, в безвыходных ситуациях, и самому становиться лучше, профессионально расти. С другой стороны, эта работа требует полной самоотдачи. Возрастают нагрузки, труд врача становится все более интенсивным, в процессе лечения задействуются современные технологии, надо многому учиться, заниматься самообразованием.

При том, что действия врача всегда направлены на сохранение жизни и здоровья пациента, его деятельности сопутствует ряд рисков, идет ли речь об оперативных вмешательствах, терапевтическом лечении или проведении различных обследований. Например, онкопациентам мы вводим химиопрепараты, понимая, что это, условно говоря, яд, агрессивные вещества, способные вызвать нарушения показателей крови, инфекции. Мы об этом говорим пациенту, он подписывает информированное согласие. Провели химиотерапию, чтобы подавить рост опухолевых клеток: до нуля снижаются лейкоциты, тромбоциты, падает гемоглобин. Мы заведомо знаем, что такое состояние продлится от 2-3 недель, что у пациента может развиться пневмония, сепсис, нарушиться работа кишечника, он может попасть в реанимацию и даже погибнуть. Получается, родственники могут сказать: «Вы умышленно убили моего мужа, жену, сына… Вы же знали, что это может привести к смерти, но ввели препараты».

Давайте тогда никого не будем лечить химиотерапией. Сейчас врачи используют любой минимальный шанс, чтобы помочь пациенту, осознанно идут на риск вместе с больным. Но если он в эти минимальные проценты не попадает, то во всех остальных случаях родственники могут подать заявление в следственные органы об умышленном оказании медицинской помощи, повлекшей смерь пациента.

Или когда пациент идет на операцию, то хирург его предупреждает, что могут быть осложнения. Все оперативные вмешательства, наркоз могут иметь определенный процент осложнений. Но хирург оперирует, спасает, принимает решения по факту. Анестезиолог проводит наркоз, зная, что могут быть осложнения.

Получается, что врач, если не окажет медицинскую помощь, будет не прав, а если окажет и возникнут осложнения, то его могут обвинить в причинении ущерба здоровью или в гибели больного. То есть легче ничего не делать, чтобы не было осложнений. Но врач никогда не должен бояться оказывать медицинскую помощь. Невозможно работать, если постоянно думать об «умышленном оказании ненадлежащей помощи».

При этом недовольный пациент всегда может предъявить жалобу, претензию к работе врача. И жалобы бывают совершенно абсурдные. Но, даже когда все это понимают, на них приходится реагировать, проводить клинические разборы. Это занимает время – на одну такую жалобу уходит до двух рабочих дней. Отработав день, врач должен остаться после работы и письменно обосновать свои действия, я бы сказала – оправдаться, предоставить необходимую медицинскую документацию, собрать комиссию и отчитаться, чтобы его обоснования были признаны комиссионно. А если пациент пойдет дальше, то свою правоту врачу придется доказывать в суде.

Меня назначили виновной       

В случае с моим делом (Елена Мисюрина была приговорена к 2 годам лишения свободы по обвинению в смерти пациента. Дело получило широкий общественный резонанс – все российское медицинское сообщество выступило в ее поддержку. Следственный комитет продолжает расследование. – Прим. ред.) могу сказать, что имело место не очень профессиональное оказание медицинской помощи в той частной клинике, где погиб пациент.

Есть вопросы к тем, кто возбуждал уголовное дело, переквалифицировал его. К тем, кто проводил судебно-медицинскую экспертизу – с огромным количеством нарушений (и медицинских, и юридических), на что указал Мосгорсуд. Все обвинения строились на домыслах, догадках, ни одного доказательства и факта моей вины не было предъявлено, в связи с чем дело было отправлено на доследование. Любые аргументы, которые я приводила в свою защиту, игнорировались, как и мнение ведущих российских специалистов мирового уровня. От этого просто волосы встают дыбом. Я никогда не думала, что подобные вещи возможны в принципе. Ты живешь в своем профессиональном мире – и вдруг раз, и другая сторона медали: когда ты говоришь «белое», а тебе говорят «это черное». И никакие аргументы не действуют. Тебе не могут предъявить доказательств, а просто назначают виновной. Это ужасно!

И от этого не застрахован ни один врач. Столько сейчас заведено уголовных дел на моих коллег, у которых и так не самые выдающиеся условия работы, есть куда двигаться и есть что совершенствовать в нашей медицине. И что же будет, если мы врачей начнем загонять в угол? Не думаю, что уровень медицинской помощи от этого станет лучше. Ни в одной цивилизованной стране мира нет такого уголовного преследования врачей.

У пациента должно быть доверие к врачу, к которому он обратился за помощью. А врач должен ценить свою профессиональную репутацию, должен знать, что не услугу оказывает, а медицинскую помощь!

Слишком много проверяющих 

Сейчас многие жалуются, что на осмотр пациента отведено 7–12 минут. Как нас учили на пропедевтике, его надо раздеть, осмотреть, послушать, собрать анамнез. Как можно оценить состояние больного, если ты этого не сделал? Врач должен собрать анамнез, установить диагноз, назначить необходимые исследования. Он должен понять, в какую сторону идти дальше, дать профессиональные  рекомендации пациенту. Представляете, какой синтез происходит в голове у врача?

Но в это же время нужно внести в компьютер большой объем информации для проверяющих. Новые требования к лечебному процессу подразумевают оформление большого количества бумаг, которые врач в амбулатории или стационаре вынужден заполнять. Ведь одна неправильно оформленная бумажка может привести к административному и финансовому наказанию клиники. Это отнимает много времени, отвлекает внимание от пациента, от лечебного процесса. В XXI веке странно осознавать, что 35–40% рабочего времени зачастую занимает бумажная работа. Если брать историю болезни, в ней 30–40% «бумаги», это те вещи, которые врач должен оформить для проверяющих инстанций.

Наверное, должен быть придуман какой-то единый механизм контроля, единая база данных, которая будет содержать в себе все сведения о больных, назначенных лекарственных средствах, койко-днях, расходных материалах, обо всем, что сопряжено с лечением пациента. Чтобы проверяющее лицо при желании могло получить такую информацию самостоятельно, не отвлекая врача.

В московской медицине планируется переход полностью на цифровые технологии, электронные носители, отказ от дублирования записей на бумаге. Будем надеяться, что в ближайшем будущем все изменится в лучшую сторону.

Чтобы все делалось комплексно

Мы вводим новые стандарты, новые требования, говорим, что перешли на новый объем работы, на новый механизм и тайминг. Идея хорошая – оптимизировать работу учреждений и врачей, сократить нерациональное расходование времени. Но при этом остальные технологии сильно запаздывают. Имею в виду, что параллельно должно происходить «подтягивание» информационных технологий, медицинского оснащения, логистики. Должна появиться возможность последовательного перемещения больного из учреждения в учреждение. Чтобы врач не тратил на это огромное количество своего времени: с кем-то созвониться, договориться, уточнить, а возьмут пациента на лечение. Это должно происходить автоматически.

То же и с исследованиями: их делают в одном центре, затем повторяют в другом, переделывают в третьем… Хорошо бы в рамках города создать единый центр, где можно найти данные обо всех сделанных пациентом обследованиях. Хороший опыт в Москве получился с рентгенологическими, КТ-МРТ и ПЭТ-исследованиями.

Важно, чтобы все делалось комплексно. Сегодня нет единой структуры, которая бы объединяла разные направления здравоохранения, интегрировала базы данных. Врач практически все по больному должен решать самостоятельно на разных уровнях.

Сейчас мы живем в другое время, изменились ритмы, отношения. Но, по большому счету, если работаешь профессионально, убежден в важности своего дела, то все получается. И любой врач может оказаться пациентом, никто от этого не застрахован. Уверена, что большинство людей доверяют врачам и уважают их. А все проблемы, организационные моменты, конфликты и прочее можно решить, было бы желание!


18.06.2018

Чего в действительности хотят пациенты от врачей?

Технологии в сегодняшнем мире быстро меняют ожидания пациентов от своих врачей, от всей системы здравоохранения. Вся эта отрасль в развитых странах находится под давлением ожиданий современных, привыкших к технологиям пациентов, которые не понимают, почему изменения здесь происходят так медленно.
Согласно опросу, проведенному недавно в Австралии компанией-разработчиком медицинской eHealth-платформы HotDoc, пациенты ожидают, что врачи будут использовать технологические решения для улучшения результатов лечения, повышения удобства для пациентов и взаимодействия с ними.

Основные выводы опроса гласят:

  • Пациенты хотят, чтобы врачи больше использовали технологии.

В отчете отмечается, что 70% пациентов хотят, чтобы в медицинских организациях врачи увеличили использование цифровых средств, мобильных технологий и Интернета. Ключевым фактором здесь является возможность улучшения взаимоотношений между врачом и пациентом.

  • Пациенты хотят обеспечения непрерывности медицинского обслуживания для достижения лучших результатов лечения.

При опросе исследователи выяснили, что в австралийской системе здравоохранения уровень непрерывности медицинского обслуживания достаточно высок — порядка 80% респондентов посещают своего врача минимум раз в полгода. Лояльность пациентов к своим врачам общего профиля также очень высока — около 72% респондентов посещают одного и того же врача минимум в течение двух лет. Только 2% пациентов обращаются к своему врачу реже, чем один раз  год.

  • Пациенты хотят, чтобы врачи уважали их приватность.

Австралийцы нуждаются в создании защищенной цифровой медицинской экосистемы, в рамках которой защита персональной информации больных является главным приоритетом. Когда речь идет о доступе к их медицинским картам, свыше 90% респондентов указали, что и защищенность (доступность, точность, безопасность и целостность данных), и обеспечение приватности (конфиденциальность и соответствующее использование персональных данных) являются исключительно важными вопросами. В рамках опроса обнаружено, что у людей существует очень большой «аппетит» к цифровым медицинским технологиям, но инновационная экосистема должна разрабатываться с учетом, в первую очередь, защищенности.

  • Пациенты хотят получать больше медицинской информации.

Просвещение пациентов в сфере медицинских заболеваний находится в Австралии на недостаточном уровне — 78% пациентов ищут в Интернете информацию о своей болезни, прежде чем идти на прием к врачу. 90% говорят, что они хотели бы получать от своих врачей больше информации и специализированных бюллетеней, подробно рассказывающих о их болезнях и помогающих лучше их лечить.

88% пациентов отмечают, что получение какой-либо информации от врачей, помимо рекомендаций по лечению, весьма проблематично. При этом, по всей видимости, врачи переоценивают возможности пациентов в запоминании такой информации и недооценивают ценность вспомогательных материалов, таких как инструкции и информационные бюллетени, относящиеся к конкретному заболеванию, а также ссылки на ценный онлайн-контент.

В реальности 40 — 80% информации пациент забывает практически немедленно после ухода из кабинета врача, что еще усугубляется такими факторами, как возраст, когнитивные проблемы или тревожность. Плохое восприятие пациентами информации является основной причиной несоблюдения пациентами режима лечения.

Исследование обнаружило, что существует значительный разрыв между ожиданиями пациентов и тем, что им сегодня предлагают врачи, включая информацию, возможности взаимодействия и врачебную экспертизу. Для того, чтобы закрыть эту «дыру» врачам надо понять, как технологии могут повысить их уровень в обновленной системе здравоохранения, где главным является пациент, а не врач. А также как новые коммуникационные каналы и ресурсы могут быть использованы, чтобы обеспечить более персонализированный подход к пациентам, а значит и лучшую результативность лечения.



11.06.2018

Секреты стрессоустойчивости для медицинских сестер

В Москве прошел четвертый Международный саммит медицинских сестер «Профессионализм и этика как слагаемые качества сестринской помощи». Мероприятие транслировалось одновременно в 10 городах – Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Перми, Ростове-на-Дону, Челябинске, Новосибирске, Нижневартовске, Минске и Алматы. Саммит – единственное крупное мероприятие в стране для среднего медицинского персонала. В рамках саммита участники говорили о том, как повысить авторитет профессии и как над этим работают за рубежом. В мероприятии также приняли участие и делегаты от Фонда Международного медицинского кластера. В интервью  заместитель генерального директора по образовательным программам фонда Бьянка Гоммерз-Кеннисер поделилась секретами стрессоустойчивости в сестринском деле.

– Бьянка, в России не так часто проводят крупные мероприятия, направленные на средний медицинский персонал, тем более с международным участием. Почему именно эта тема была выбрана вами для доклада?

– Мы выбрали эту тему по двум причинам. Во-первых, тема работы со стрессом на сегодняшний день очень важна и актуальна для медицинских сестер во всем мире. Сейчас Ассоциация медицинских сестер Нидерландов проводит большое исследование, которое посвящено вопросам эмоционального выгорания и стрессу на работе у медицинских сестер. Исследование уже выявило, что средний медицинский персонал действительно сталкивается со многими проблемами, которые влияют на его эффективность.

Вторая причина выбора доклада более прагматична. Когда мы общались с организаторами саммита, они подтвердили, что эта тема очень популярна и будет интересна слушателям из России.

– С какими проблемами и рисками сталкивается медицинская сестра в своей рутинной профессиональной деятельности?

– Это очень хороший вопрос. Проблем много, они разнообразны, их можно разделить на две основные группы: физические и психологические. Работа медсестры предполагает высокую ежедневную физическую нагрузку, и в то же время она достаточно эмоциональная, так как медсестра проводит большую часть времени с пациентом.

В своем выступлении я рассказывала об особенностях работы медсестры в онкологическом отделении. Зачастую именно медсестре приходится объяснять пациенту, что у него неизлечимая болезнь и помочь ему и его близким принять этот факт. Это достаточно непростые для медсестры коммуникации, которые влекут за собой эмоциональное напряжение.

В отношении российского здравоохранения я бы хотела отметить еще одну проблему: позиции медсестры и врача не равны. Они находятся на разных уровнях, и это в свою очередь сказывается на их коммуникации. Основной риск заключается в том, что медсестра не может поделиться проблемами в своей работе с врачом. Эта ситуация также негативно сказывается и на пациенте.

– Как эти риски могут повлиять на работу всей медицинской организации?

– Мы должны понимать, что, когда пациент попадает в больницу, он сталкивается с целой группой специалистов. Это и медсестра, и врачи различных профилей. Работа всех специалистов взаимосвязана, и успех лечения пациента зависит от всех звеньев единой цепочки. Где самое слабое звено, соответственно там и зона риска. Поэтому, если у медсестры, например, не хватает навыков либо оборудования, чтобы полноценно выполнить свою работу, это негативно сказывается на результате всего лечебного процесса.

Например, возьмем хирургическое отделение. Пациентке была проведена операция по удалению опухоли груди, после чего ей необходим специфический послеоперационный уход. Если медсестра, к примеру, находится в начале своего карьерного пути, либо очень перегружена работой и устала, она может упустить жизненно важные показатели состояния здоровья этой пациентки, которые свидетельствуют о необходимости тех или иных манипуляций. А значит, возрастает риск осложнений.

Надо понимать, что, когда медсестры перегружены работой, они чувствуют себя неспособными справиться с какой-либо ситуацией и самое главное полноценно и качественно помогать пациенту. Они закрываются, зажимаются, а это в свою очередьнегативно влияет на их производительность. В конечном итоге эта ситуация влияет на работу всей организации.

– Каковы основные причины стресса  у  медицинской сестры?

– Чтобы оценить причины стресса нужно понимать, чего мы требуем от медсестры и что реально в ее силах сделать. Достаточно ли у нее навыков, времени, есть ли необходимое оборудование, чтобы выполнять свои обязанности? И вот, уже исходя из этого, мы можем анализировать возможные источники стресса.

Я могу перечислить некоторые причины стресса. Первая – это, как я уже говорила раньше, перегруженность работой. Вторая причина – неприятные ситуации, связанные со взаимодействием с коллегами или пациентами. Третий источник стресса – это процесс организации работы, ведь очень важно, как распределены обязанности и нагрузка в отделении. Это тоже может послужить возникновению сложных ситуаций.

Из своего личного опыта могу отметить еще один источник стресса – недопонимание между врачом и медсестрой в том, что каждый из них делает, а также в том, что каждый может сделать. При этом важно обратить внимание на еще один фактор: оценка и отношение со стороны руководства и коллег. Для медсестры очень важна поддержка на работе, а когда ее нет – это может привести к негативным последствиям. И еще один немаловажный фактор: уровень заработной платы, по данным российских источников, она находится на низком уровне.

Чтобы предупредить регулярное появление стрессов, следует говорить о тех проблемах, которые возникают у медсестры. К сожалению, есть такие культуры, в которых просто не принято говорить о проблемах. В Нидерландах такая ситуация была около 10 лет назад, но в последнее время у нас в клиниках активно формируется атмосфера открытости, когда каждая медсестра имеет право выразить свое мнение, даже если оно не совпадает с мнением врача.

Я считаю, что и российская система здравоохранения должна сделать шаг в этом направлении.

– Можно ли выделить группы риска развития стресса среди медицинских сестер различного профиля?

– Безусловно, некоторые причины стресса зависят от специализации. Например, у медсестер в отделениях гериатрической помощи (где ухаживают за пациентами в возрасте) больше стресса связанно с физической нагрузкой. Эта работа предполагает постоянную физическую активность. В случае работы с онкологическими пациентами стресс могут создавать психологические сложности, ведь приходится общаться с тяжелобольными пациентами.

Поэтому очень важно внутри отделений самим медсестрам собираться и говорить между собой о тех специфических проблемах, с которыми они сталкиваются. Таким образом, выстраивается непрерывный образовательный процесс, когда они все проговаривают и решают, как справляться именно с их ситуациями.

– Бьянка, что касается тех медицинских сестер, которые только закончили образование и впервые вышли на работу в медицинское учреждение. Как их готовят в образовательных учреждениях Нидерландов? Насколько они готовы к стрессовым ситуациям? Кто тот человек, который должен помочь им адаптироваться и научить справляться со стрессом?

– Когда я сравнила содержание образовательных программ для медсестер в России и Нидерландах, я увидела, что они очень отличаются друг от друга. Например, в голландских программах больше учебных часов отведено практическим навыкам, работе в клинике. Но ведь именно во время прохождения практики и стажировок можно подготовить себя к работе со стрессом. Ведь можно сколько угодно теоретически готовить себя к стрессовой ситуации, но в реальности все совсем иначе.

Поэтому очень важный вопрос, над которым следует сейчас работать и российским, и голландским организаторам здравоохранения, – система наставничества для молодых медсестер. Необходимо создавать программы, которые определяли бы зоны самостоятельной ответственности молодого сотрудника и зоны, где действительно необходима поддержка наставника. Причем зона ответственности медсестры должна расширяться с получением ею необходимого опыта, это будет стимулировать ее развиваться.

К тому же у молодой медсестры должна быть возможность  в любой момент сказать своему наставнику, что та или иная задача очень сложная для нее и попросить передать ее другому более опытному коллеге или руководителю. Это позволит снизить риск возникновения стресса и того, что она замкнется в себе.

– В своем докладе вы озвучили, что по данным Ассоциации медицинских сестер Нидерландов, 75% голландских медсестер жалуются на то, что испытывают стресс на работе. С чем это связано?

– Эта цифра из результатов исследования Ассоциации медсестер Голландии. Но на данный момент прошел только первый этап, описывающий текущую ситуацию. И мы видим, что проблемы в работе медсестер действительно есть. Цель второго этапа исследования как раз объяснить, почему так происходит.

Из своего опыта я могу назвать две причины, которые могут объяснить такой показатель. Во-первых, если изначально спросить медсестру, почему она решила выбрала именно эту профессию, то в большинстве случаев ответ будет один: «я хочу помогать людям». Но сейчас мы видим, что ее нагружают очень большим количеством дополнительных обязанностей: работа с документами, IT-системой, заполнение бланков по оценке критериев качества медпомощи. Это все ложится на медсестер. И в итоге самого взаимодействия с пациентами нет. А ведь это то, ради чего она пришла в эту профессию.

Во-вторых, сейчас мы видим, что демографическая ситуация меняется. Практически во всех странах растет количество пожилых пациентов, а им нужен особый уход, который в большей мере ложится на медицинских сестер. В результате у них меньше остается времени на взаимодействие с пациентами, а ведь именно это их внутренне мотивирует.

– Как это выражается в психических и физических проблемах со здоровьем?

– Это все очень индивидуально и зависит от темперамента человека, обстановки на работе, а также от того, впервые ли он столкнулся с этой проблемой или это повторяющаяся история.

Но если мы говорим о физических последствиях для здоровья. то это могут быть, например, головная боль и боль в спине. Эмоциональные последствия могут выражаться в депрессии, негативности, излишней раздражительности.

– Какие еще основные жалобы вы слышите от медицинских сестер?

– На самом деле жалоб и проблем, с которыми сталкиваются медсестры очень много. Часто я слышу, что медсестры жалуются на нехватку образования. Несмотря на то, что у нас система здравоохранения в Нидерландах хорошо организована, в каждом госпитале есть бюджеты на образование, но медсестры зачастую хотели бы проходить обучение по определенным темам, которые не всегда доступны для них в рамках их стандартной программы профессионального развития. Это, кстати, актуально и для России. Медсестры зачастую чувствуют нехватку навыков и знаний для полноценного выполнения своих обязанностей.

Я думаю, что руководство клиник должно постоянно анализировать эту ситуацию и исходя из нее определять направление образования как для медсестер, так и для врачей. Например, если у медсестры есть проблема с коммуникациями, почему бы не провести тренинг, чтобы избежать сложных ситуаций, которые приведут к стрессу?

Я вижу также, что в России практически неразвита исследовательская деятельность среди медсестер. Им неоткуда брать информацию о новых методах лечения или технологиях. Это все должно идти через образовательные программы.

– Какие методики есть для борьбы со стрессом и какие из них вы используете в свой практике?

– Как я уже говорила, самое простое – регулярно собираться со своими коллегами вместе в течение дня или после работы, чтобы обсудить проблемы, которые у них возникли. Хорошо, когда это превращается в некую традицию, где у каждого есть возможность обсудить свою ситуацию.

Второй инструмент заключается в том, что нужно стараться максимально рационально смотреть на ситуацию и уходить от эмоциональной составляющей, Это значит, что нужно каждый раз задумываться, какое влияние окажет ваше действие именно на пациента, какую ценность оно ему принесет. 


21.05.2018

Глава Росздравнадзора: врачей нельзя загонять в стрессовую ситуацию!

Чрезмерное уголовное или финансовое наказание врачебных ошибок недопустимо, заявил глава Росздравнадзора Михаил Мурашко 28 мая, сообщает ТАСС.

По словам Михаила Мурашко, из-за чрезмерного риска того, что любое осложнение может вызвать уголовное или финансовое преследование, врачи перестраховываются, затягивают с принятием решения, неоправданно прибегают к консилиумам. Таким образом, стремление избежать личной ответственности напрямую влияет на скорость принятия решения и тем самым пагубным образом сказывается на качестве предоставленной медицинской помощи.

По словам главы Росздравнадзора, наиболее опасными с точки зрения уголовного и административного преследования на сегодня являются следующие врачебные специальности: врачи оперирующих специальностей, анестезиологи и врачи скорой помощи.

По мнению Михаила Мурашко, каждый случай врачебной ошибки должен разбираться врачебным сообществом. Если этого недостаточно, то случай должен рассматриваться уже не на уровне медицинской организации, а на уровне нескольких организаций, департаментов, с привлечением специалистов разного профиля. Руководство медучреждений, разбирая вопросы, связанные с жалобами пациентов, делает это очень педантично и ответственно. Но кроме внутренних проверок, существуют еще и внешние контролирующие органы в лице фондов обязательного медицинского страхования и государственного надзора в лице Росздравнадзора.

По мнению главы Росздравнадзора, совместная работа экспертов разного уровня со страховой медицинской организацией и Росздравнадзором должна готовить материалы для передачи информации в Следственный Комитет РФ или для внутреннего разбора с финансовыми претензиями к медицинской организации. Каждый медицинский работник должен помнить об ответственности, но нельзя врача загонять в такое стрессовое состояние, когда он опасается принятия решений.

Напомним, в 2017 году в Следственный Комитет РФ поступило 6050 сообщений о ятрогенных преступлениях (когда состояние пациента ухудшилось из-за действий врачей — прим. ИА Красная Весна). По результатам их рассмотрения возбуждено 1791 уголовное дело. В октябре 2017 года Следственный Комитет РФ предложил ввести уголовную ответственность для медицинских работников, выделив ее в отдельную статью УК РФ.



07.05.2018

Заработал сервис по подбору онкопациентов для клинических исследований

Российское общество клинической онкологии (RUSSCO) и «Агентство клинических исследований» (АКИ) запустили сервис по подбору пациентов для клинических исследований (КИ) в сфере онкологии. Для пациента участие в КИ – это шанс бесплатно получить лечение инновационными препаратами, а врачу, рекомендовавшему подходящего пациента, будут платить вознаграждение. Финансировать работу сервиса предполагается за счет компаний – спонсоров КИ.

RUSSCO выступает основным партнером в совместном проекте с АКИ, рассказал Vademecum куратор проекта от RUSSCO, руководитель онкоотделения ЦКБ УД Президента РФ Дмитрий Носов.

Главная цель сервиса – координация запросов клиник на пациентов для клинических исследований онкопрепаратов и врачей, которые «ведут» подходящих пациентов.

На сайте АКИ врачи-онкологи могут просматривать размещенную клиниками информацию о новых КИ, проверяя, подходят ли их пациенты под ключевые критерии отбора. Если пациент им соответствует, информация о нем добавляется на сайт, а исследователи получают уведомление о новом кандидате и могут пригласить его на скрининг.

Участие в клиническом исследовании бесплатно для пациентов, более того, иногда компания-спонсор оплачивает дорогу. Врач, предложивший подходящего пациента для участия в КИ, получит единовременную выплату, размер которой варьируется в зависимости от ряда факторов, например, насколько редким является само заболевание, говорит гендиректор АКИ Алексей Гурочкин. Размер выплаты он не раскрывает. «Мы – посредник между врачом-онкологом и клиникой в Москве», – резюмирует он. АКИ обещает помогать и с набором в исследования отечественных онкопрепаратов.

Зарабатывать сервис АКИ планирует за счет компаний – спонсоров КИ: с них взимается фиксированная плата за включение в базу и за каждого найденного с помощью сервиса больного.

В России 7 тысяч онкологов, а исследования идут более чем в 200 клиниках, рассказывает Гурочкин. С апреля, когда сервис начал работу, по его словам, к нему уже подключились семь клиник с 15 протоколами исследований.

Свою платформу для клинических исследований с аналогичными задачами, но на базе блокчейн-технологии, готовят НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова с фармпроизводителем «Фармсинтез».

Инвесторами проекта АКИ стали физические лица, кто именно – не раскрывается. Согласно данным Росстата, владельцем АО «Агентство клинических исследований» числится Дмитрий Смирнов.


22.04.2018

Суд отменил приговор врачу Елене Мисюриной

Мосгорсуд отменил приговор врачу-гематологу Елене Мисюриной, осужденной на два года колонии за смерть пациента, передает корреспондент РИА Новости из зала суда.
«Приговор отменить, дело направить прокурору для устранения недостатков», — огласил решение один из судей коллегии.

Одновременно он вынес частные определения в отношении судьи Черемушкинского суда и прокурора, участвовавшего в рассмотрении дела. Они связаны с грубыми нарушениями, допущенными при расследовании и рассмотрении дела по существу.

Приговор обжаловала как защита, настаивающая на оправдании, так и прокуратура, которая просила вернуть дело в надзорное ведомство. Заседание проходило в закрытом режиме ради сохранения медицинской тайны.

Пока дело будет в прокуратуре, Мисюрина останется под подпиской о невыезде. Женщина заявила, что довольна решением суда и надеется на справедливое доследование и скорейшее завершение процесса. «Я продолжаю работать, мы готовимся к открытию нового блока. Больных лечим, жизни спасаем», — рассказала она.

Дело Мисюриной

Инцидент, ставший поводом для возбуждения уголовного дела, произошел в июле 2013 года в частной клинике на Профсоюзной улице. По данным следствия, проводя трепанобиопсию (взятие образцов костного мозга и костной ткани), Мисюрина повредила кровеносные сосуды пациента, который через несколько дней скончался. Следствие считает, что врач «нарушила методику, тактику и технику выполнения» процедуры.
В январе 2018-го Черемушкинский суд Москвы приговорил Мисюрину к двум годам лишения свободы. Защита обжаловала это решение.
Приговор вызвал широкий резонанс. Требование о пересмотре дела подписали десятки тысяч человек, в том числе врачи, усомнившиеся, что именно действия медика привели к смерти пациента.

Позднее прокуратура попросила отменить приговор и вернуть дело в ведомство. Следствие, по мнению ведомства, проходило с нарушениями. Прокуратура также попросила освободить врача из-под стражи под более мягкую меру пресечения. В СК удивились этой просьбе, подчеркнув, что таким поведением прокуратура «ставит под сомнение компетентность своих же сотрудников».



Лицо московской поликлиники: что изменила улыбка администратора

Первые, кого видят пациенты московских поликлиник у стойки информации и возле инфоматов, — это администраторы — отобранные и прошедшие специальные курсы по общению с посетителями медицинские работники. Их задача — решать все первичные вопросы, которые возникают у пациентов, сделать посещение поликлиники максимально удобным. Как им это удается? Три рассказа администраторов московских поликлиник — на mos.ru.

Вместо маленьких окошек регистратуры — просторная зона ресепшена с диванами и стойкой информации, вместо очередей — удобная запись через инфомат, которую помогают сделать улыбчивые и вежливые администраторы.

Так изменились столичные поликлиники. И пациентам эти перемены понравились: опросы, проведенные по электронной почте в прошлом году, показали, что 92 процента человек удовлетворены посещением врача.

Администраторы трех московских поликлиник рассказали mos.ru, за что они любят свою работу и что в ней самое важное, какие необычные вопросы задают пациенты и почему сейчас посетители чувствуют себя комфортнее.

Татьяна Щеколенко: Улыбка на лице администратора обязательна

Старший администратор детской городской поликлиники № 110 

Администратором в поликлинике я работаю семь лет. Я люблю детей, люблю их родителей, мне нравится общение. Приятно, когда ребенок прошел мимо, улыбнулся, сказал спасибо. В работе в детской поликлинике есть своя специфика. Приходят и взрослые, и дети, поэтому нужно и ребенку улыбнуться, посочувствовать, и маме все объяснить. Это взрослому можно ответить четко и кратко, а когда говоришь с детьми, даже речь немного другая.

Работы у нас много, администраторы консультируют на первом этаже посетителей, около инфоматов, за информационной стойкой. Принимают вызовы врача на дом, оформляют больничные листы и справки, работают в картохранилище.

Чаще всего к нам обращаются с организационными вопросами: как записаться и попасть к врачу, что делать, если произошла какая-то непредвиденная ситуация, как доехать до поликлиники. Иногда даже спрашивают, где находится управа или почему врач ставит одну печать, а администратор — две.

Администратор должен быть образованным человеком. Формально работа медицинской квалификации не требует: например, я по специальности инженер. Конечно, сотрудник должен обладать достаточной информацией, чтобы исчерпывающе ответить на все вопросы.

Обязательно нужна компьютерная грамотность, потому что сейчас для того, что раньше было рукописным (например, вызов врача на дом записывали вручную в журналах), существуют специальные программы. Важны коммуникабельность, умение ладить с людьми, стрессоустойчивость.

Как правильно общаться и разрешать конфликты, нам рассказывали на курсе пациентоориентированности. Также мы проходили обучение эффективной коммуникации. И была отдельная программа с психологами, которые учили нас, как правильно организовать рабочее время  и не допустить конфликта с посетителями. Учеба была в форме лекций и игр: сначала объясняли, что такое пациентоориентированность, а потом разыгрывали ситуации и учили нас правильно реагировать. Интересно ставить себя не только на место сотрудника, но и на место посетителя. Например, я понимаю, о чем говорю, но взволнованная мама с больным ребенком мои слова воспримет совершенно по-другому — вот и конфликт. А ведь выразить мысль можно очень разными словами.

Мы лицо поликлиники. Администратор должен быть опрятным, макияж и прическа — не вызывающими. Сейчас разрабатывается единая форма для администраторов, чтобы люди сразу видели, к кому можно обратиться с вопросом.

Ксения Гнетинская: Мне нравится быть полезной и помогать людям

Старший администратор городской поликлиники № 66 

Я работаю администратором около двух с половиной лет. Мне нравится быть полезной и помогать людям. При выборе работы все сошлось: моя специальность — «государственное муниципальное управление», дипломную работу я писала на тему здравоохранения, и поликлиника находится недалеко от дома.

Наша обязанность — информировать пациентов о работе поликлиники, помогать работать с информационными киосками, осуществлять правильную маршрутизацию, подбирать амбулаторные карты к приему.

Чаще всего, как правило, просят разъяснить порядок записи к специалистам второго уровня, таким как невролог или кардиолог. Уточняют, как можно сделать то или иное исследование, в какие сроки. Часто спрашивают, на каком этаже находится нужный кабинет. Бывало, спрашивали, какой сегодня день.

Администратор обязательно должен быть уверенным пользователем компьютера, а еще лучше — уметь работать в системе ЕМИАС, знать алгоритмы маршрутизации пациентов, которые в каждой поликлинике свои, обладать навыками коммуникации, потому что общения в нашей работе очень много.

Мы проходили курсы бесконфликтного общения. Самое интересное, что это не скучные лекции, а диалог с тренером. Нам предлагали в том числе выступить в роли пациента, побыть на его месте, посмотреть на себя со стороны. На курсах объясняют алгоритм общения, четко проговаривают этапы: установить контакт, обязательно выяснить суть вопроса. Часто конфликты с пациентами случаются, потому что мы недопонимаем друг друга. После обучения вместо «записи нет» мы привыкли говорить, что «запись на сегодня заполнена»: пациенты очень остро реагируют на отрицательные частицы.

Чтобы у пациента осталось приятное впечатление от посещения поликлиники, нужно быть доброжелательным, проявлять терпение и такт, ведь очень много людей пожилого возраста, которые иногда с первого раза не понимают, не слышат. Важно обязательно ответить на все вопросы — тогда пациенты уходят удовлетворенными, понимая, что здесь им помогут.

Я заметила колоссальные изменения в работе поликлиник за последнее время. Сейчас все больше ориентировано на пациентов. Например, убрали общую регистратуру с окошками. Так посетители чувствуют себя комфортнее.

Александра Стрелецкая: Поликлиники стали уделять больше внимания посетителям

Старший администратор детской городской поликлиники № 131 

Я работаю в поликлинике с 2008 года, сотрудником входной группы — с 2014-го. Мне было интересно попробовать что-то новое для себя, это хорошая мотивация для саморазвития. Мне очень нравится общаться с людьми, создавать доброжелательную атмосферу, встречать посетителей.

Я окончила медицинское училище, а высшее образование получала в РГСУ (Российский государственный социальный университет. — Прим. mos.ru) на факультете социальной медицины и психологии. Теоретические знания я с удовольствием применяю на практике, и мне кажется, у меня это получается.

Спектр обязанностей у администратора широкий: маршрутизация пациентов, консультация у инфоматов, помощь при записи на прием к врачу, ответы на самые разнообразные вопросы, работа в кол-центре, а также подбор амбулаторных карт.

У администратора должно быть искреннее желание помочь пациенту. Также он должен владеть актуальной информацией о работе всех подразделений, чтобы дать квалифицированную консультацию.

Вопросы у пациентов могут быть самые разнообразные: от номера кабинета, где принимает врач, до вопроса, как проехать в другой филиал. Безусловно, в работе применяются модели общения в различных ситуациях, но каждый человек индивидуален, и к разговору с каждым родителем я подхожу индивидуально.

Наша основная работа заключается в том, чтобы у пациента осталось приятное впечатление о визите. Я общаюсь с посетителями так, как мне бы хотелось, чтобы в лечебном учреждении общались со мной. Безусловно, очень важны профессионализм и пациентоориентированность.

Я проходила курсы бесконфликтного общения и принимала участие в программе наставников по обмену опытом с центрами госуслуг. Это очень полезно. На занятиях учат, как правильно общаться с посетителями, профилактике конфликтных ситуаций. Тренинги проходят в основном в виде игры. Отработка наиболее сложных ситуаций и вопросов на примере ситуационных задач. Там же знакомимся с другими администраторами медицинских организаций и обмениваемся опытом.

Не так давно я ходила во взрослую поликлинику с мамой и обращала внимание на коллег: очень интересно, как у них устроена работа.

Мне кажется, что поликлиники изменились в лучшую сторону, в них стали больше внимания уделять посетителям.


09.04.2018

Стратегия развития здравоохранения Российской Федерации до 2025 года

Важные изменения, которые коснутся каждого медицинского работника.
Стратегия развития здравоохранения Российской Федерации до 2025 года.

Читать стратегию — https://bit.ly/2GR0mq7



Как правильно вести учет медикаментов

«В бюджетном учреждении ведется предметно-количественный учет по всем медикаментам. Лекарственные средства с аптечного склада передаются старшей медсестре по требованию-накладной. Проверяющие указали, что в бухгалтерском учете необходимо видеть остатки препаратов у старшей медсестры и остатки на посту. При этом фактически остатки числятся на старшей медсестре как на материально ответственном лице. Как ведется учет медикаментов в бюджетном учреждении от старшей медицинской сестры на пост? Как оформляется выбытие медикаментов?»

Отвечает эксперт службы правового консалтинга компании «Гарант» Анна Киреева:

Рассмотрев вопрос мы пришли к выводу, что учет медикаментов в бухгалтерском учете бюджетного учреждения от старшей медицинской сестры на пост осуществляется в порядке, определенном учетной политикой учреждения.

При организации бухгалтерского учета бюджетные учреждения руководствуются положениями:

— инструкции, утвержденной приказом Минфина России от 01.12.2010 г. № 157н;

— федерального стандарта бухгалтерского учета для организаций государственного сектора «Концептуальные основы», утвержденного приказом Минфина России от 31.12.2016 г. № 256н;

— инструкции, утвержденной приказом Минфина России от 16.12.2010 г. № 174н.

Кроме того, в части, не противоречащей изданным позднее нормативным правовым актам, учреждения здравоохранения могут использовать положения инструкции по учету медикаментов, перевязочных средств и изделий медицинского назначения в лечебно-профилактических учреждениях здравоохранения, состоящих на Государственном бюджете СССР, утвержденной приказом Минздрава СССР от 02.06.1987 г. № 747, которая не утратила силу. Например, опираясь на положения инструкции № 747, строят свои разъяснения специалисты финансового ведомства в отношении учета медикаментов, перевязочных средств и изделий медназначения в бюджетных учреждениях здравоохранения.

Отметим, что следует различать бухгалтерский и «специальный» учет медикаментов. Предметно-количественный учет лекарственных средств для медицинского применения осуществляется медучреждением согласно ст. 58.1 Федерального закона от 12.04.2010 г. № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств». В частности, данной нормой устанавливаются перечень лекарственных средств, подлежащих предметно-количественному учету, а также порядок их «специального» учета и соответствующие документы. Кроме того, особенности предметно-количественного учета лекарственных средств в учреждениях, имеющих аптеку, описаны в разделе II инструкции № 747.

П. 45 инструкции № 747 предусмотрено, что стоимость лекарственных средств, выданных в отделения (кабинеты) учреждения, списывается в расход. Данная норма может быть обусловлена тем, что лекарственные средства отпускаются аптекой отделениям (кабинетам) в размере текущей потребности: ядовитые лекарственные средства – 5-дневной, наркотические – 3-дневной, все остальные – 10-дневной (п. 19 инструкции
№ 747). А также в отделении (кабинете) не допускается создание запасов лекарственных средств сверх текущей потребности (п. 11 инструкции № 747).

Наряду с этим списание материальных запасов в бухгалтерском учете осуществляется на основании положений инструкций №№ 157н, 174н. Данные нормативные правовые акты не содержат особенностей списания медикаментов. Они списываются в общем порядке, предусмотренном для списания материальных запасов.

При этом важен вопрос момента списания материальных запасов, который определяется учреждением самостоятельно при соответствующем обосновании данного решения и закрепляется в учетной политике учреждения. При принятии решения о моменте списания лекарственных препаратов учреждению следует избегать крайностей и учитывать, что они делятся на потребляемые и непотребляемые. Кроме того, желательно определить, насколько важно обеспечить контроль за сохранностью конкретной группы (вида) материальных ценностей, насколько они значимы. Например, не вызывает сомнения значимость особого учета наркотических средств.

При этом следует понимать, что действующие нормативные правовые акты не устанавливают четких границ между потребляемыми и непотребляемыми материальными запасами; а также имуществом, подлежащим списанию прямым расходом при выдаче из мест хранения, и ценностями, которые могут списываться с баланса только после оформления дополнительных документов.

Учет медикаментов на балансе учреждения в течение всего времени их использования позволит избежать претензий со стороны контролирующих органов. В то же время польза, извлекаемая из формируемой в бухгалтерском учете информации, должна быть сопоставима с затратами на ее подготовку.

Таким образом, в медицинском учреждении в соответствии с принятым решением, закрепленным в учетной политике, выбытие медикаментов может осуществляться как прямым расходом при их выдаче со склада в отделение, так и по факту оказания медицинской услуги. Если в учреждении принимается решение о списании с бухгалтерского учета медикаментов непосредственно по факту оказания медицинской услуги, то в таком случае медикаменты, переданные старшей медицинской сестре, продолжают учитываться на счете 105 01 до момента их списания. На основании сведений, получаемых медсестрой с поста с периодичностью, установленной учреждением (но не реже 1 раза за интервал, для которого установлен размер текущей потребности), она фиксирует дату выбытия медикаментов, которой затем отражается их выбытие в бухгалтерском учете. Иными словами, в бухгалтерском учете отражается списание по счету 105 01 в порядке абзаца 1 п. 37 инструкции № 174н.

Выбытие медикаментов осуществляется на основании решения постоянно действующей комиссии по поступлению и выбытию активов, оформленного оправдательным документом – Актом по форме, установленной нормативными правовыми актами, принятыми в соответствии с законодательством РФ Минфином России (п. 34 инструкции № 157н). Таким актом может быть Акт о списании материальных запасов (ф. 0504230). К нему, в частности, могут прикладываться документы, на основании которых осуществляется фактическое расходование лекарственных средств (приложение № 5 к приказу Минфина России от 30.03.2015 г. № 52н). То есть документы по «специальному» учету медикаментов.

Для целей отражения в учете остатков медикаментов, переданных на пост, может быть предусмотрено ведение дополнительного аналитического учета на счете 105 01 медикаментов, переданных старшей медсестрой непосредственно в отделение. Например, медикаменты учитываются на балансовом счете 105 01 с указанием материально ответственного лица – старшей медсестры. При их передаче в отделение отражается их внутреннее перемещение со сменой аналитики, например, «медикаменты на посту». Списание медикаментов в бухгалтерском учете со счета 105 01 в таком случае будет также производиться на основании Акта о списании материальных запасов (ф. 0504230), составленного по данным, представленным старшей медсестрой.

Следует отметить, что подобный вариант учета является правом, а не обязанностью учреждения. Конкретное решение о порядке учета и списания медикаментов принимается медорганизацией и закрепляется в рамках формирования ее учетной политики. Принимая такое решение, необходимо сопоставить возможные трудозатраты с полученным результатом.

На основании изложенного в рассматриваемой ситуации могут быть отражены следующие бухгалтерские записи:

  1. Дебет 0 105 01 340 (медикаменты, выданные на пост) Кредит 0 105 01 340 (медикаменты у старшей медсестры) – отражены выданные на пост медикаменты.
  2. Дебет 0 109 60 272 Кредит 0 105 01 440 (медикаменты, выданные на пост) – отражено списание фактически израсходованных медикаментов, формирующих себестоимость конкретной услуги, непосредственно по факту оказания медицинской услуги.

27.03.2018

Минюст зарегистрировал Гильдию защиты медработников

Общероссийская общественная организация «Гильдия защиты медицинских работников» зарегистрирована в Минюсте. По словам организаторов, сейчас начнется следующий этап работы: распределение задач, поиск ресурсов, определение механизмов приема и порядок работы с обращениями медработников, организация сбора взносов.

Организаторы предлагают консультации по правовым вопросам. Звонок на «горячую линию» бесплатный. Организация планирует существовать за счет вступительных и членских взносов. По подсчетам организаторов для работы гильдии необходимы средства на содержание хотя бы двух юристов-консультантов на «горячей линии» с фондом зарплаты около 1 млн руб. в год. Для этого необходимо, чтобы 1 тыс. врачей внесли взнос по 1 тыс. руб. или 10 тыс. врачей по 100 рублей. Врачей в России порядка 600 тыс., а медработников в целом – около 2 млн.

«Если сообщество готово платить юристам за работу в судах, за создание полноценной службы защиты, за написание доступных методологий защиты и прочее, то денег надо больше», – говорит один из создателей гильдии, юрист Александр Саверский. Ранее создатели организации утверждали, что большинство медицинских работников готовы сдавать регулярные взносы в обмен на юридическую защиту своих прав и интересов. Такие данные были получены в рамках интернет-опроса, который организаторы гильдии провели в сообществе «Врачи РФ». В первый же день голосования из 5153 опрошенных 93% одобрили идею платного членства.



Матвиенко предложила заменить обязательное медстрахование добровольным

Спикер Совфеда Валентина Матвиенко отмечает, что граждане жалуются на систему страховой медицины в РФ, которая оказалась неэффективной. Спикер предложила направлять средства на лечение граждан напрямую из федерального и регионального бюджетов, минуя фонд ОМС, а саму систему страхования сделать добровольной.

«Граждане критикуют страховую систему медицины, отмечая, что никакая она не страховая», — сказала спикер, выступая в четверг на заседании научно-экспертного совета по реализации задач, озвученных в послании президента.

«Давайте мы поинтересуемся, сколько средства граждан мы отдаем в ФОМС, сколько средств уходит на содержание страховых компаний. Это просто «прокладки» по перекачиванию средств граждан, просто конторки, которые перекачивают средства в медучреждения», — сказала парламентарий.


16.03.2018

Половина косметологических клиник в стране работает с нарушениями

Желание представительниц прекрасного пола выглядеть привлекательнее нередко выходит им боком.
По статистике Росздравнадзора, почти половина проверенных в этом году косметологических клиник и салонов красоты работает с грубыми нарушениями. При этом исправить ситуацию оказывается не так-то просто.

Не так давно в Госдуме в первом чтении был принят законопроект, позволяющий Росздравнадзору проводить так называемые контрольные закупки – проще говоря, внеплановые проверки косметических салонов.

«Обращения и жалобы граждан по поводу некачественного оказания медицинских услуг стали поступать регулярно. В государственной сфере контроль ведётся постоянно, а в коммерческой не удаётся полностью обеспечить соблюдение медицинской этики, проведение исключительно качественного лечения и диагностики. В связи с этим мы считаем наиболее рациональным наделить Росздравнадзор правом проводить контрольные закупки. Это необходимо, чтобы защитить здоровье и благосостояние населения», – считает первый зампред думского комитета по охране здоровья Федот Тумусов.

Сами косметологи, впрочем, уверены, что излишний контроль за их деятельностью будет только помехой. Дескать, и сегодня есть достаточно жёсткие законодательные требования, обязывающие врачей-косметологов в специализированных клиниках иметь сертификаты, а салоны – получать лицензии.

«Конкуренция в сфере косметологических услуг жёсткая, поэтому салоны не пойдут на риски, используя некачественное оборудование, лекарства или инъекции», – уверен член Российского общества медицинской эстетики и мезотерапии Александра Гонт.

Данные проверок Росздравнадзора, однако, говорят об обратном. Так, по результатам 260 проверок в 33 регионах страны в 44% клиник обнаружили те или иные нарушения. В частности, они касались проведения процедур без лицензии, а также использования некачественных препаратов. Чаще всего мошенники подделывают популярный препарат от морщин – ботулотоксин (ботокс). Причём использованием контрафакта зачастую не брезгуют не только небольшие провинциальные клиники, но и столичные.
Так, несколько недель назад московские полицейские раскрыли преступную группу продавцов контрафактного ботокса. Банда занималась поставками с 2016 года, а контрафактный товар продавался под маркой американской компании Allergan. Не всё ладно, по словам специалистов Росздравнадзора, оказывается, и с квалификацией самих специалистов, работающих в косметологических клиниках.
По закону косметологи обязаны иметь высшее образование по специальности или же пройти профессиональную переподготовку по направлению «Косметология». При этом раз в пять лет они обязаны повышать квалификацию. На практике же подобное происходит далеко не всегда. При этом административные штрафы для горе-косметологов оказываются не так уж велики. Для юридических лиц штраф за предпринимательскую деятельность без лицензии, согласно КоАП, всего 40–50 тыс. рублей. За грубое нарушение лицензионных требований – 100–200 тыс. или административное приостановление деятельности на 90 суток.

Александр Саверский, президент Лиги защитников пациентов: – Будет очень интересно посмотреть, как они в законе в итоге разведут медицинскую и немедицинскую деятельность. Ведь далеко не все услуги, оказываемые косметологическими клиниками, подпадают под медицинскую помощь, а раз так, то и лицензия на их оказание не нужна. Граница на самом деле очень тонка. И потребители далеко не всегда понимают, где тут медицина, а где – не медицина. Соответственно медицинские услуги должны быть стандартизированы. Но у нас пока ещё приняты не все стандарты, поэтому не очень понятно, что именно будет проверять Росздравнадзор.



Для молодых медиков открылась «Школа профессионального роста»

Улучшить свои знания и пройти практику в ведущих клиниках Москвы смогут более 360 студентов медвузов, которые подали заявки на участие в проекте в этом году. Занятия начались более чем для 60 молодых врачей.

В городе начала работать «Школа профессионального роста» для молодых врачей. Это образовательный проект Департамента здравоохранения Москвы и медицинских вузов столицы. Здесь молодым медикам помогают получить больше практических знаний, связанных с их профессиональной специализацией и будущим местом работы. Все занятия бесплатны.

«На участие в проекте было подано более 360 заявок. Отбор проводился с учетом как успеваемости студентов или ординаторов, так и по результатам собеседования с будущим работодателем. Окончательное решение принимала специальная комиссия Департамента здравоохранения города Москвы», — рассказал руководитель ведомства Алексей Хрипун.

По его словам, требования к специалистам столичного здравоохранения очень высокие и эта программа необходима для того, чтобы молодые врачи были максимально подготовлены к успешной работе с пациентами сразу после вуза. Проект рассчитан на два потока, первый из которых реализуется с марта по июнь, второй — с октября по май.

Практические и теоретические занятия в «Школе профессионального роста» идут параллельно с основной учебой. К ним уже приступили студенты последних курсов и ординаторы двух ведущих медицинских вузов столицы: Первого Московского государственного медицинского университета имени И.М. Сеченова, Российского национального исследовательского медицинского университета имени Н.И. Пирогова. Первая группа участников программы включает более 60 человек. Обучение второй группы первого потока начнется в апреле, помимо двух вузов, к проекту также присоединятся студенты Московского государственного медико-стоматологического университета имени А.И. Евдокимова.

Набор в школу ведется по самым дефицитным специальностям. Для студентов шестого курса это педиатрия и лечебное дело (амбулаторное звено). Ординаторов набирают по таким направлениям, как педиатрия, терапия, общая врачебная практика, психиатрия, рентгенология, функциональная диагностика, оториноларингология, неврология (амбулаторное звено), анестезиология-реаниматология (стационарное звено).

В рамках учебной программы будущие специалисты проходят практику в городских больницах и поликлиниках, знакомятся с особенностями столичной системы здравоохранения, например с требованиями Московского стандарта поликлиник, информационной системой ЕМИАС, выполняют стандартные медицинские манипуляции, а также отрабатывают действия при неотложных ситуациях.

Студенты получают дополнительную ежемесячную стипендию — 25 тысяч рублей. После окончания учебы выпускники «Школы профессионального роста» будут три года работать в одном из столичных учреждений здравоохранения (преимущественно по месту прохождения стажировки) согласно условиям заключенного с ними договора.

После успешного завершения программы участники получают удостоверение о повышении квалификации с возможностью гарантированного трудоустройства после завершения учебы.

О появлении «Школы профессионального роста» для столичных студентов-медиков и ординаторов стало известно в декабре прошлого года. Для этого трем федеральным медицинских вузам выделили специальные гранты: Первому МГМУ имени И.М. Сеченова — 63,1 миллиона рублей, РНИМУ имени Н.И. Пирогова — 63,1 миллиона рублей, МГМСУ имени А.И. Евдокимова — 17,25 миллиона рублей. Соответствующее постановление приняли на заседании Президиума Правительства Москвы.


02.03.2018

Врачи и чиновники рассказали об удивительных достижениях в здравоохранении

Россия приумножает собственные технологические достижения в области здравоохранения.

«Уже сейчас мы имеем огромную копилку уникальных технологий, методов, подходов, идей и скорость этих изменений нарастает», – отметила министр здравоохранения Вероника Скворцова в ходе пленарного заседания форума «Удивительное в российском здравоохранении».

Так, по ее словам, наши ученые создали усовершенствованный аналог знаменитого хирургического робота «Да-Винчи», значительно более компактный, мобильный и во много раз превышающий его по эффективности.

«В маленькой лаборатории, практически в гараже, он создавался нашими учеными», – не утаила своего восхищения г-жа Скворцова.

Главный акушер-гинеколог Минздрава России Лейла Адамян назвала удивительным достижением в акушерстве и гинекологии тот факт, что сегодня выносить и родить здоровых детей удается многим женщинам с такими заболеваниями, с которыми еще лет 10 назад это было нереально, в том числе после трансплантации различных органов.

А в распоряжении Национального центра радиологии сегодня имеется уже вся линейка техники для лучевой терапии рака. «Многие годы мы пытались создать линейный ускоритель, но не получалось. Мы перешагнули эту тему и сразу создали протонный ускоритель (разработчик – академик Владимир Балакин, Протвино), и мы сейчас работаем на этом аппарате, и он показывает хорошие результаты – уже пролечено более 200 человек», – поделился директор ФГБУ «НМИЦ радиологии» Андрей Каприн.

22 февраля на площадке МИА «Россия сегодня» прошел форум «Удивительное в российском здравоохранении» при участии крупных российских чиновников, в том числе федеральных министров – министра здравоохранения Вероники Скворцовой и министра связи и коммуникаций Николая Никифорова. Форум проводится по инициативе фонда «Общественное мнение» в рамках проекта «Здрав.ФОМ» с целью привлечь внимание общественности к «удивительным достижениям российской медицины». Выступить на форуме приехали представители медицинской и фармацевтической промышленности, а также известные деятели здравоохранения: главный акушер-гинеколог Минздрава РФ Лейла Адамян, директор НМИЦ радиологии Минздрава РФ Андрей Каприн, главный уролог Минздрава РФ Дмитрий Пушкарь и другие. Они рассказали о долгосрочных перспективах развития здравоохранения, фармбизнеса, биомедицинских кластеров, планах по импортозамещению, внедрению цифровых технологий и о многом другом.



Пять победителей конкурса «Лидер.Мед» стали главными врачами

Первых победителей конкурса на подбор кадрового резерва управленцев Департамента здравоохранения Москвы «Лидер.мед» назначили главврачами. Все пять медиков теперь возглавляют детские медучреждения города.

Юлия Касьянова, которая ранее занимала должность заместителя главного врача детской городской поликлиники (ДГП) №125, стала руководителем поликлиники №11. Анастасия Рубцова, прежде заведующая филиалом ДГП №110, теперь возглавляет профильное медучреждение №99. Ольга Кечина с должности заместителя главврача в ДГП №120 перешла на должность главврача детской поликлиники №48. Замруководителя ДГП №7 Виктор Елисов теперь управляет медучреждением №130, а экс-заведующий филиалом клинико-диагностического центра №3 Александр Гурин назначен главврачом Вороновской больницы.

Проект «Лидер.мед» мэрия Москвы запустила в сентябре 2017 года. Кроме врачей, принять участие в проекте и попасть в кадровый резерв ДЗМ могут медицинские сестры с высшим образованием, а также юристы и экономисты, работающие в медицинских организациях. Центр развития здравоохранения Московского городского университета управления (МГУУ) отвечает за «кадровую диагностику» – оценку кандидатов с точки зрения «управленческого потенциала».


19.02.2018

Леонид Рошаль: в травле врачей я вижу огромную бизнес-составляющую

Президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль, присутствовавший на заседании Мосгорсуда, на котором была изменена мера пресечения столичному гематологу Елене Мисюриной, признанной виновной в смерти пациента и осужденной на два года колонии, резко высказался  в адрес зарабатывающих на врачах и медучреждениях юристов.

«В травле врачей я вижу огромную бизнес-составляющую. Руки греют алчные адвокатские компании. В случае дела доктора Мисюриной речь идет о многомиллионной компенсации. Мы за объективную оценку профессиональной деятельности врачей. НМП готова по запросу адвокатов или суда создать комплексную комиссию с привлечением ведущих специалистов для подготовки независимого заключения. Когда мы вместе — мы сильнее, и дело Мисюриной это доказывает», — заявил он.

Ранее Президиум Нацмедпалаты осудил тенденцию к увеличению претензий к врачам со стороны правоохранительных органов и предложил выступить гарантом в подготовке независимого заключения по делу Елены Мисюриной.     



Страница 1 из 3812345...102030...Последняя »